Графиня-бесприданница - Джоанна Мэйкпис

Он вежливо поклонился.

– Мне показалось, что рана вашего брата не опасна, миледи. Когда его перенесли в трактир и перевязали, он пришел в сознание. Он сейчас отдыхает в большом зале и, естественно, очень беспокоится о вас и вашей дочери. Я договорился, чтобы вас разместили в той комнате, которую я просил оставить за мной, а сам я размещусь в зале, где смогу присматривать за вашим… дядей.

Когда он произнес слово «дядя», на его губах появилась едва заметная ироническая улыбка, и Филиппа нахмурилась. Неужели он решил, что ее мать тайно путешествует со своим любовником? Девушка покраснела и отвела взгляд от его проницательных темно-карих глаз. Она действительно была благодарна этому человеку за оказанную помощь, но как он посмел заподозрить ее мать в столь неблаговидных делах? Однако он проявил заботу об их благополучии в ущерб себе, и Филиппа почувствовала, что должна найти подходящие слова, чтобы выразить ему сердечную благодарность.

– Я снова должна поблагодарить вас, сэр Рис, за ваше доброе отношение к совершенно незнакомым вам путешественникам, и мы с благодарностью принимаем ваше великодушное предложение. Разумеется, мы не могли бы спокойно оставаться в этой конюшне после… после того, что случилось.

Он кивнул:

– Вы совершенно правы. Пожалуйста, следуйте за мной. Я хочу сам удостовериться, что вы хорошо устроились.

Он снял фонарь с крючка и стоял в дверях конюшни, освещая дорогу Филиппе и ее матери. Едва графиня сделала шаг по темному двору, как сэр Рис подал ей руку.

– Позвольте вам помочь, миледи. Здесь очень темно и скользко. Госпожа, – обратился он к Филиппе, – если вы возьмете свою маму под другую руку, то вам обеим будет не так скользко.

Хозяин трактира встретил их с подобострастной улыбкой. Едва войдя в зал, Крессида быстро подошла к Питеру, который сидел у камина в мягком, удобном кресле. Он был бледен, но в здравом уме и твердой памяти.

– Не волнуйся, сестрица. Мне уже гораздо лучше после доброго вина, которым любезно угостил меня хозяин. Я так зол на себя, что оставил вас совершенно беззащитными в такое позднее время и в незнакомом месте!

– Вот этот благородный рыцарь стал нашим спасителем, – сказала Крессида. – Питер, не казни себя понапрасну. Тебе надо хорошо отдохнуть и набраться сил. Завтра утром решим, продолжим ли мы наше путешествие.

Питер хотел было возразить, но графиня ласково похлопала его по руке.

Сэр Рис велел хозяину подать им самый лучший ужин и затем повел их вверх по лестнице.

Комната была просторная и чистая.

– Мне так жаль, сэр, что вам придется провести ночь в общем зале…

Он рассмеялся и стал собирать свои дорожные сумки.

– Уверяю вас, что нам с Дэвидом приходилось ночевать в гораздо более неприспособленных местах, чем трактирный зал. Я доволен, что вы теперь в полной безопасности и недосягаемы для воров и прочих негодяев с местной пристани. Этим делом займется сам констебль, и, я уверен, вся эта нечисть предстанет перед королевским судом. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома, постарайтесь отдохнуть и хорошенько выспаться после всех треволнений. О своих вещах не беспокойтесь – я пошлю за ними Дэвида.

Направляясь к двери, он невольно коснулся плеча Филиппы, и девушку охватила внезапная дрожь, а в душу закралась необъяснимая тревога.

– Леди Роксетер, прошу вас извинить за те злополучные события, которые омрачили ваше прибытие в родные края после столь долгого отсутствия, – проговорил сэр Рис, обращаясь к графине с поклоном.

Крессида и Филиппа удивленно переглянулись.

– Сэр…

Он поднял руку, остановив попытку графини возразить ему.

– Миледи, дочь сэра Дэниела Греттона, наделенную божественной красотой, трудно с кем-нибудь спутать. Я имел счастье видеть вас однажды, когда вы пришли с вашим отцом на рынок в Ладлоу. Это было еще до того, как вы вышли замуж за милорда графа. – Он широко улыбнулся. – Мне было тогда лет восемь, но, как все мужчины в нашей округе, я был околдован сказочной красотой принцессы из Греттона. – Сэр Рис перевел взгляд на Филиппу. – Должен вам заметить, миледи, что ваша дочь унаследовала вашу неземную красоту. Позвольте еще раз выразить вам свое почтение и уважение. А теперь прошу меня извинить.

Крессида и Филиппа были настолько потрясены его признанием, что лишились дара речи, а сэр Рис поклонился и вышел, плотно закрыв за собою дверь.