В кольце твоих рук - Анна Дубчак

— Ну, мне это как раз на руку, я ведь сюда работать приехала.

Володя насмешливо посмотрел на нее и забавно покрутил усами.

— Н-да-а-а… Значит, к вам на хромой козе не подъедешь? Серьезная девушка.

— Очень, — улыбнулась Наташа. Ей нравился этот худощавый белокурый парень, нравился его насмешливый взгляд, легкий треп, быстрая, обаятельная улыбка. Она почему-то знала, что они одного поля ягоды, что они поймут друг друга и станут друзьями, знала, что ему можно доверять, просто знала, и все.

— А черный хлеб вы хоть привезли? — спросил Володя тоном, каким говорят: «С паршивой овцы хоть шерсти клок».

— И не только его, — рассмеялась Наташа. — Заходи завтра вечером и приводи своих близких друзей. Отметим мой приезд, а заодно и познакомимся.

Володя ухмыльнулся и понимающе кивнул, давая ей понять, что оценил ее тонкий ход.

— Нам еще долго ехать? — спросила Наташа.

— От Икороду минут двадцать. Икороду — это маленький городок, самый близкий к нашей площадке источник цивилизации. Цивилизации по-нигерийски, — пояснил он.

— А что это значит?

— Сама увидишь. Рассказать невозможно.

— Мне надо поскорее выбраться в Лагос. Я привезла письма для посольских.

Володя приподнял брови.

— М-м-м, влиятельные друзья. Неплохо для начала.

— Да какие там друзья. Просто знакомые знакомых.

Володя понизил голос и заговорщически прошептал:

— А вот об этом никому не говори. Пусть думают, что у тебя обширные связи. — И, заметив недоумевающий взгляд Наташи, пояснил: — Так спокойнее.

Она снова вспомнила Бориса и разговор с ним, но решила отложить обсуждение этой темы на потом. Автобус быстро проскочил скопление темных невысоких домов. Кое-где в окнах горели керосиновые лампы.

— Икороду. Теперь уже скоро, — заметил Володя.

— А что, здесь даже электричества нет?

— У многих нет, а остальные экономят. Дорого, да и отключают постоянно.

— А на площадке? — спросила Наташа, уже усвоив местную терминологию.

— У нас с этим все в порядке. На случай перебоев есть своя маленькая электростанция.

— А что там еще есть?

— Бассейн, бар, столовая, но это на крайний случай, если сама готовить не любишь. Еда вполне общепитовская. Спортивная площадка, короче, жить можно.

— Неплохо. Это звучит лучше, чем я ожидала.

— Звучит. Тоненько сказано.

— Я же сама еще ничего толком не видела. Кстати, ты не сказал мне о Лагосе. Как туда попасть?

Володя почесал в затылке.

— На попутной машине. Можешь считать, что тебе крупно повезло. Я завтра с утра поеду в Лагос. Могу и тебя прихватить. Но сначала надо испросить разрешения генерального, ну, генерального директора.

— А он разрешит?

— Это вопрос. Скорее всего он предложит тебе передать письма через меня или еще кого-нибудь.

— Логично, но мне непременно нужно передать все самой.

Наташе хотелось поскорее познакомиться с Майским и отдать ему письмо Бориса из рук в руки. Да и столицу не мешало бы посмотреть.

— Придумай что-нибудь. Времени до завтра у тебя достаточно, но учти, он человек настроения.

— Генеральный?

— Угу.

— Как его зовут?

— Степан Антонович Поздняк. Он откуда-то с Украины и, как все хохлы, жутко упрямый. Скажет «нет», значит, «нет». Он здесь недавно, всего два месяца, поэтому пока самоутверждается.

— А до него?

— До него был Шафран. И знаешь, что я тебе скажу, — Володя окинул ее оценивающим взглядом, — тебе крупно повезло, что ты его не застала.

— Это еще почему?

— Очень до женщин был охоч. Ни одной юбки не пропускал. Страшное дело. Всех хорошеньких переводчиц распихал по трассе и наезжал в командировки. Так и скакал то в Бенин, то в Варри.

— А жена?

— А что жена? Она с площадки ни ногой, все здесь за ним секла.

— А эти девушки, переводчицы, все как одна соглашались?

— Не знаю, лично со свечкой не стоял. Да и что поделаешь? Чуть что не так, вышлют в двадцать четыре часа, а люди сюда деньги зарабатывать едут.

— И высылали?

— Один раз было. Тут одна вздумала пожаловаться послу, так Шафран ее так расписал, что пробы негде ставить. И выслали.

— И никто ее не защитил? — потрясенно спросила Наташа.

— Легко сказать. Все тряслись, как при Сталине. Своя рубашка ближе к телу.

Наташа живо представила себя на месте незнакомой девушки. Мурашки пробежали по коже. Оболганная, одинокая, беззащитная. Страшно. Тут автобус резко свернул и запрыгал по усыпанной щебенкой подъездной дороге. Водитель притормозил у затянутых толстой металлической сеткой ворот и посигналил.

Все вокруг как вымерло. Он посигналил еще раз, более настойчиво. Никакого эффекта. Из сторожевой будки у ворот не доносилось ни звука. Еще сигнал, еще. Тишина.

— Шурики в своем репертуаре, — заметил Володя. — Как всегда, дрыхнут на посту.

— Шурики?

— Здесь так нигерийцев называют, сам не знаю почему. Когда я приехал, словечко уже гуляло вовсю, авторство не установлено.

— А они не обижаются?

— Нет. Наверное, считают, что это по-русски значит «африканец». А они белых называют «оибО». Это на местном языке йоруба «человек без кожи». Мы же не обижаемся. Черт, — с досадой добавил он. — Придется опять через забор лезть.

— Уже бывало?

— И не раз. И все время я нарываюсь.

Наташа вдруг рассмеялась. Володя озадаченно посмотрел на нее.

— Я вспомнила одну смешную историю. По-арабски «доброе утро» будет «сабаху ль хейр». Так вот, в Ираке один наш завхоз приходил в магазин и с порога кричал продавцам, пардон: «Собачий хер!» Они от его арабского были просто в восторге.

Володя оглушительно расхохотался. Как будто в ответ на его смех дверца будки распахнулась и к воротам ленивой походкой подошел человек в измятом белом балахоне и высокой круглой шапочке, чудом державшейся на его коротко остриженной курчавой голове. На плече болталось потертое охотничье ружье. Лязгнул замок, и ворота медленно поползли в стороны.

Автобус взревел и въехал на территорию площадки.

— Останови! — закричал водителю Володя. Тот ударил по тормозам, и автобус встал как вкопанный. Он потянулся через Наташу к окну и подозвал сторожа. — Опять спишь на посту, — обратился он к нему по-английски. — Сколько раз тебе говорил: «Не спи, бди!» Ты же охранник. Смотри, пожалуюсь маста^[1] Жене, своих не узнаешь!