Звезды над Тунисом - Барбара Картленд

Маркизу пришло в голову, что Киркпатрик один из таких, но в то же самое время совсем не похож ни на кого из тех, с кем он имел дело в прошлом.

— Мне стало известно, — поведал Майкл Киркпатрик, — что в стране, которую мы называем Тунис, у чрезвычайно богатого римского полководца однажды похитили не только его деньги, но и драгоценности его жены.

Маркиз мысленно улыбнулся: в высшей степени невероятная история и наверняка Киркпатрик выдумал ее.

— Украв у полководца то, что он отобрал у несчастного народа, которым правил, — продолжил свой рассказ Майкл Киркпатрик, — грабители закопали сокровища недалеко от амфитеатра в Эль-Дьеме под придорожным храмом, который сейчас лежит в руинах.

Он немного помолчал, проверяя, слушает ли маркиз, отпил еще шампанского и продолжил:

— Двух воров схватили, но даже под пытками они не признались, где спрятали сокровища.

Киркпатрик снова помолчал.

— Вскоре их казнили, но дальнейших расследований не было: римское правление в Северной Африке рухнуло, и о пропавших сокровищах забыли.

— Как вы все это узнали? — поинтересовался маркиз.

— Один человек рассказал. По его словам, жители той части Туниса открыто говорят об этом и эта история передается из поколения в поколение.

— И вы действительно верите, что в наши дни, столько столетий спустя, сокровища еще лежат там и ждут нас? — саркастически спросил маркиз.

Майкл Киркпатрик с минуту молчал.

Потом сказал:

— Я знаю, что вы сейчас чувствуете, милорд. Я чувствовал бы то же самое, если бы услышал подобную небылицу от субъекта вроде меня!

Маркиз засмеялся.

Этот авантюрист явно обезоруживал его, и маркизу нравилось, как поблескивали глаза гостя, когда он говорил такие неожиданные вещи.

— Я бы тоже сомневался, — продолжал Майкл Киркпатрик, — если бы мне не довелось купить вот это.

С этими словами он сунул руку в карман, вытащил оттуда золотую монету и протянул маркизу.

Маркиз, знаток монет, сразу узнал ее.

Такие монеты чеканились римлянами в Тунисе и имели хождение на всей завоеванной ими территории Северной Африки.

Монета была в отличном состоянии, и маркиз не сомневался, что и Британский музей, и крупные антиквары в Риме охотно купили бы ее, будь у них такая возможность.

— Человек, продавший мне монету, — объяснил Майкл Киркпатрик, — был выслан из Туниса около месяца назад за кражу и осквернение собственности, которую власти считают неприкосновенной.

— Вы хотите сказать — он нашел эти сокровища?

— Он думает, что нашел место, где они спрятаны, но успел выкопать только эту монету и еще несколько таких же.

Киркпатрик на мгновение заколебался, но, убедившись, что маркиз внимательно слушает, продолжил:

— К несчастью, он безрассудно ограбил ныне здравствующую жертву, был пойман, доставлен в Тунис, признан виновным и два года отсидел в тюрьме, прежде чем его выдворили из страны, и то лишь потому, что он — англичанин.

— Значит, он никогда не сможет вернуться туда, — заметил маркиз. — Если он снова появится в Тунисе, ему грозит пожизненное заключение, а то и казнь. Там не выносят воров подобного сорта!

Майкл Киркпатрик засмеялся.

— Его потеря могла бы стать нашей прибылью. За сравнительно небольшую сумму, поскольку очень нуждается в деньгах, он готов подробно объяснить, где находятся сокровища, и даже начертить план.

— К несчастью, — продолжил Киркпатрик, понизив голос, — финансы не позволяют мне в одиночку снарядить экспедицию. К тому же у меня недостаточно веса в отношениях с властями. Мне нужен партнер, а ваша репутация исследователя, милорд, как я уже сказал, ценится очень высоко.

— Вы мне льстите, — сухо сказал маркиз.

Но рассказ Киркпатрика захватил его.

А ведь это возможно, мелькнуло у него в голове. Даже очень возможно!

Хотя гораздо вероятнее, что тот неудачливый вор, завладев несколькими римскими монетами, просто выдумал большую часть истории о погребенных сокровищах, чтобы получить побольше денег.

Маркиз посмотрел на золотой кружок в своей руке. Он точно знал, что монета подлинная, но ему показалось странным, что она в таком хорошем состоянии.

Любая монета, которая столько веков блуждала по свету, переходя из рук в руки, несомненно, стерлась бы и чеканка утратила бы свою четкость.

После долгой паузы маркиз спросил:

— Вы действительно думаете, что этому человеку можно доверять?

Майкл Киркпатрик очень выразительно развел руками:

— Разве можно доверять кому-нибудь больше, чем вы доверяете мне? Этот человек кажется искренним, и я бы привел его к вам, но, если он узнает о вашем интересе, цена, несомненно, подскочит!

Маркиз снова посмотрен на монету.

Всякий раз, когда он держан в руках старинную и дорогую вещь, маркизу казалось, будто он ощущает некие вибрации, исходящие из нее, какие-то необъяснимые токи.

Но это происходило только тогда, когда вещь была подлинной.

Маркиз и сейчас чувствовал эти токи и почти усомнился в собственном инстинкте.

— А что думает ваша дочь? — спросил он больше для того, чтобы выиграть время, нежели потому, что его заинтересовала эта девушка, которая не обращала никакого внимания ни на него, ни на своего отца.

В первую минуту Сабра даже не шевельнулась. Потом она медленно повернула голову к маркизу.

За темными очками да еще и под тенью шляпы невозможно было разглядеть выражение ее лица.

Наконец она сказала медленно и ясно-мягким, мелодичным голосом:

— Если вы благоразумны, милорд, вы не будете иметь с этим ничего общего!