Чего желает джентльмен - Кэролайн Линден

– Нет! – крикнула Ханна, когда поняла, что он собирается сделать. – Возможно, у него перелом лодыжки. Нужно разрезать сапог.

У мистера Перси вытянулось лицо.

– Вы с ума сошли? – возмущенно воскликнул он. – Эти сапоги шил сам Хоби! Рис ни за что не позволил бы их резать. Не бойтесь, я аккуратно сниму его.

– Нет, мистер Перси, прошу вас…

Ханна даже съежилась, когда он ухватился за сапог и резко рванул на себя.

– А-а-а! Перси, проклятый сукин сын! – очнулся и взревел лорд Дэвид. – Какого черта ты творишь?

– Не дал ей разрезать твой сапог, Рис! – Мистер Перси бросил сапог на пол и, шатаясь, побрел к креслу. Пострадавший, ухватившись за ногу, поднял голову и гневно посмотрел на Ханну.

– Возможно, у вас сломана нога, – тихо произнесла она.

– А я и не сомневаюсь, черт возьми! Господи, как же больно! – Его ругань заставила Ханну поджать губы. – Вы, собственно, кто такая? – Он смотрел на нее, скривившись.

– Я миссис Престон. Это мой дом. – Оглянувшись, она увидела Сару. Невестка наблюдала за ней, стоя с чайным подносом в руках; от любопытства ее глаза едва не вылезли на лоб. – Спасибо, Сара. Не желаете ли чаю, лорд Дэвид? – Тот что-то проворчал и закрыл глаза рукой. Ханна повернулась к его спутнику. – Мистер Перси, не займетесь ли вы лошадьми? Можете поставить их в стойло к мистеру Маккензи в «Белом лебеде» или к мистеру Эдвардсу в «Гербе короля».

Просияв, джентльмен с готовностью вскочил. На его лице, когда он смотрел на чайный поднос, читалась покорность судьбе пополам с отвращением, и Ханна заподозрила, что в карете у него еще осталось спиртное.

– Точно. Тысяча благодарностей, мэм. Рис… – Шаркая, он направился к двери. – Я позабочусь, чтобы твоих вороных устроили как нельзя лучше.

– Убирайся, Перси, – буркнул лорд Дэвид, не убирая руки с лица.

Ханна подошла к Саре.

– Ему нужен доктор, – шепнула она.

Невестка смотрела мимо нее на раскинувшегося на диване мужчину.

– Я могла бы сбегать, но что будет с тобой?

– Ну, в случае чего я пну его в раненую ногу, – ответила Ханна. – Вероятно, это его отрезвит, если он вздумает меня обесчестить.

Сара сдавленно фыркнула и накинула шаль.

– Я быстро.

Ханна вернулась в гостиную.

– Вы и вправду жена викария? – подозрительно спросил пострадавший.

Она налила чашку чаю и понесла ее к дивану.

– Была. Мой муж умер полгода назад.

– Мне очень жаль. – Он посмотрел на чашку. – Полагаю, нет смысла просить вас налить в чай бренди? В медицинских целях?

– Лорд Дэвид, спиртное уже довело вас до беды. Было бы дурно с моей стороны предлагать вам еще порцию.

– Зовите меня Рис. – Он откинулся на спинку дивана, не обращая внимания на чай, который она поставила на столик перед ним. – Что это за деревня?

– Мидлборо. Примерно в полумиле отсюда.

– Ясно. Мидл чего-то. – Дэвид умоляюще посмотрел на хозяйку дома. – Хотя бы капельку бренди, а? Рука болит, как… То есть ужасно.

Ханна колебалась. Доктор приедет еще нескоро.

– У меня есть шерри.

– Ну и отлично! – воскликнул он с горячностью. – Шерри – это прекрасно.

Она медлила. С другой стороны, этот джентльмен явно сильно пострадал, и пьянство в данном случае было меньшим из зол. Ханна пошла за шерри.

Когда она вернулась, глаза лорда Риса были закрыты, поэтому Ханна просто поставила бутылку и стакан на столик рядом с чашкой. Больше она ничем не могла ему помочь. Если ему удастся немного отдохнуть прежде, чем приедет доктор, тем лучше. Ханна вернулась на кухню, где Молли уже допивала свой чай.

– Мама, почему этот дядя у нас дома?

Она смахнула хлебные крошки со стола в ладонь и высыпала их за окошко.

– Его карета сломалась, и ему очень больно. Наш дом был ближе других, вот мы и принесли его сюда.

– Он долго будет у нас?

– Не думаю, дорогая. Тетя Сара скоро приведет доктора Марча.

Молли затихла. Ханна вымыла чашки и поставила их сушиться.

– Он пьет папино вино! – возмутилась девочка.

Рука Ханны застыла над чайником. На миг ей представилось, как Стивен отвечает на вопросы Молли, качает дочурку на колене – его и ее белокурые головы едва не соприкасаются… А теперь кто-то чужой пьет его шерри!

– Да. У джентльмена ужасно болит нога, и вино помогает ему почувствовать себя немного лучше.

Молли задумалась.

– Но папе оно не помогло!

У Ханны сжалось сердце. Сначала она даже не могла ответить. Как объяснить ребенку, почему ее здоровый, физически крепкий отец умер, простудившись под дождем? Молли почти не говорила о смерти Стивена. Когда Ханна сказала дочери, что папа ушел от них, чтобы жить на небе с ангелами, ее любопытство было удовлетворено, и девочка казалась вполне довольной. И Ханна не знала, легче ей от этого или нет.

– Значит, он тоже умрет, мама?

Ханна одернула себя. В конце концов, Молли всего четыре года.

– Нет, дорогая. С чего бы ему умирать? Не так уж сильно он болен, и мы будем за ним ухаживать, пока он не сможет вернуться домой.

– Ухаживать лучше, чем за папой? – Девочка смотрела на мать невинными глазами. Она сидела, подперев ладонью подбородок и болтая ногами.

Сердце Ханны снова болезненно сжалось. Почему она не сумела выходить мужа? Господи, помилуй, ведь это была обычная простуда.

– Да, Молли. Мы будем очень хорошо о нем заботиться, и он не заболеет.

Девочка кивнула с явным облегчением.

– Можно, я пойду сажать цветочки? Мисси хочет копать.

Ханна кивнула. Молли вскочила со стула и побежала в сад. В руке она крепко держала тряпичную куклу. Ханна убрала тарелки на место и завернула оставшиеся пирожные. Потом отправилась в гостиную, чтобы забрать поднос.

Лорд Дэвид по-прежнему закрывал лицо рукой, но бутылка была пуста. Поставив ее на поднос вместе с чашкой, Ханна отнесла все на кухню. Отставила бутылку в сторону и вздохнула.

С каждым днем все меньше вокруг напоминало о Стивене. Его одежду она раздала бедным, как он и наказывал; его книги должны были остаться в этом доме – какой ей прок от проповедей и трудов по теологии? Очень скоро от Стивена ничего не останется – будто и не было его в ее жизни.

Ханна снова поставила чайник на огонь – на сей раз для себя. А когда в кухню вбежала Молли с криком, что тетя Сара пришла и привела доктора Марча и дядю Джейми, и она вдруг почувствовала себя лучше. Ощущение безнадежности и собственной беспомощности охватывало ее все реже. Вот главное напоминание о Стивене – их дочь, которая сейчас скакала по кухне, вся сияя.