Каникулы с чертёнком - Ольга Коротаева

Вернувшись в комнату, Лев принял душ и со вздохом надел вчерашний костюм. Надо будет попросить Анну Васильевну перенести его вещи в комнату Любы. При воспоминании о девушке, которая смотрелась вот в это зеркало и спала в этой кровати, на сердце потеплело. Все, что у него осталось – воспоминания, но они такие сладкие!

Лев вышел из комнаты и спустился по уже прибранной лестнице. Зашел на кухню и, приняв из рук домоправительницы чашку кофе, хотел сесть на стул, но дочь закричала:

– Иди сюда!

И похлопала по стулу рядом с собой. Лев улыбнулся – ему стало приятно, что дочь хочет быть ближе – и уселся рядом с Маргаритой. Пока она с аппетитом уплетала любимый шоколадный пудинг, наблюдал и радовался. Люба вчера так сильно переживала из-за подопечной, на глазах которой погиб щенок. Конечно, Лаврентьев знал, что Маргарита вся в него – показывать боль не станет. Ну разве что только поначалу, пока она очень сильная.

Он тепло посмотрел на Анну Васильевну, которая поставила перед ним баночку пудинга, и спросил:

– Вы, наверное, вчера поздно легли спать? Я дам вам выходной до вечера, отоспитесь. А Маргариту возьму с собой на работу.

– Ура! – подпрыгнула дочка.

– Спасибо, – поблагодарила Анна Васильевна. – Это очень кстати. А ваша… гостья? Она останется одна?

Судя по тону, каким домоправительница проговорила слово «гостья», Света уже испортила отношения с ней. И это тоже порадовало Льва, которому не хотелось, чтобы у бывшей в доме были союзники. Хватит предателей и за пределами. Лаврентьев вздохнул и ответил:

– Сама разберется, не маленькая.

– Доброе утро!

На кухню вошла Света, уже с прической, макияжем и в красивом платье. Она села на стул и, облив всех показным очарованием, безапелляционно заявила:

– Я тоже еду с вами. – И белозубо улыбнулась: – Я же не маленькая, чтобы спрашивать разрешения, правда?

Лев сжал челюсти, аппетит мгновенно пропал. Все стало как раньше, когда еще Люба не приучила его к ежедневному завтраку. Поднялся и сухо сказал:

– Доберешься на своей машине. Марго, идем?

Дочь посмотрела на него такими счастливыми глазами, что дыхание на миг перехватило.

– Что?

– Как ты меня назвал? – хитро уточнила дочка.

– Идем, сказал, – смутился Лев.

Лаврентьев так отчаянно сопротивлялся, чтобы Люба не звала его дочь Марго, а теперь и сам так ее назвал. Может, ему просто хочется задержать девушку хотя бы в воспоминаниях? Комнатой, которая навсегда будет Любиной, именем девочки, шоколадным пудингом?

Лев направился к выходу, и Света тут же пожаловалась:

– У меня бензина совсем нет. Вчера едва не толкала. Я поеду на твоей машине.

Она подскочила, и раздался треск ткани. Маргарита хихикнула и выскользнула из кухни, а Света растерянно смотрела на приклеившийся к сидению подол.

– Платье за тысячу долларов, – едва не плача, прошептала она и, опустившись на стул, чтобы не испортить наряд еще сильнее, выкрикнула: – Ах ты мерзавка!

– Тебя никто не держит, – закрывая дочь, сухо заявил Лев. – Выход там.

– Прости! – Бывшая вцепилась в его руку. – Вырвалось! Я так не думаю. Наша дочь милая девочка.

Лев приморозился к месту, а Анна Васильевна, вытирая руки, опустила голову и торопливо посеменила к выходу. Домоправительница притворилась слепой и глухой, но не ее реакции боялся Лаврентьев. Стук сердца, второй…

Маргарита медленно подошла к Светлане, обошла ее. Девочка рассматривала женщину серьезно, будто дорогую куклу в магазине, размышляя, стоит ли попросить ее в коллекцию.

– Так это моя мама? – необычайно строгим, совершенно взрослым тоном уточнила Маргарита и обернулась. – Мне не нравится. Хочу Любу!

Лев не сдержал улыбки. В кои-то веки они с дочкой были абсолютно солидарны. На Светлану было жалко смотреть: она то пыталась улыбнуться дрожащими губами, то рот ее плаксиво изгибался. В конце концов она рявкнула:

– Ноги этой грязной шлюхи в моем доме не будет!

– Замолчи, – очень тихо, но с угрозой приказал Лев.

Он пытался держать себя в руках, но вот Маргарита не собиралась этого делать. Она взяла со стола чашку недопитого отцом кофе и вылила на голову женщины.

– Еще поспорим, кто из вас грязнее, – заявила дочь.

Света хватала ртом воздух, изображая выброшенную на берег рыбу, а Лев просто не мог уже находиться с женщиной в одном помещении. Он схватил дочь за руку и поспешил к выходу. Маргарита молча следовала за отцом, сбежала по ступенькам и послушно уселась в автомобиль. Когда Лев вырулил на дорогу, тихо сказала:

– Я знаю, что значит это слово. Люба не такая. А вот эта… – Она с трудом выдавила: – Мама… Она точно такая!

– Эта женщина никогда не станет твоей матерью, если ты не захочешь, – не отрывая взгляда от дороги, пообещал Лев.

– Правда? – Маргарита обрадовалась так, словно сразу сбылись все ее мечты. – И ты не женишься на ней?

– И под прицелом никто не заставит, – едва слышно пробормотал Лев и вздрогнул от подобной перспективы. Уже громче заверил: – Никогда, Марго.

Теперь он произнес это имя намеренно и сразу увидел улыбку дочери. Добавил убежденно:

– То, что эта женщина тебя родила, не делает ее мамой.

– Но если ты не женишься, – рассудила Маргарита, – и не собираешься делать ее моей мамой, то… – Она посмотрела испытующе: – Зачем она с нами? И почему ушла Люба?

Лаврентьев вздохнул и печально улыбнулся:

– Так надо, малышка. – Подумал немного и честно признался: – Мне нужно выяснить, что Светлана задумала, и избавиться от нее навсегда. Для этого придется притвориться, что согласен с ее условиями.

Он не был уверен, что дочь поняла его, но тут Маргарита уточнила:

– А я должна вести себя как примерная дочь, или я могу делать что хочу?

Лев расхохотался: как же он обожал свою девочку! Отсмеявшись, хитро покосился на Маргариту.

– Ну, я вот не изображаю примерного папу.

– Отлично. – Улыбка Маргариты в другое время его бы насторожила.

* * *

На работе проблемы закружили Льва так, что он лишь иногда проверял дочь в кабинете. То, что произошло вчера, разворошило осиный улей: заволновались все, начиная от профсоюза, заканчивая акционерами. Все же большинство было на стороне Лаврентьева, и Лев вел список, отслеживая реакцию каждого на перемены и его действия.

Когда он в очередной раз заглянул в кабинет, дочка все так же сидела на диванчике и что-то изучала в своем телефоне. На лице ее блуждала предвкушающая улыбка, а на столике лежало печенье и стояла чашка с чаем. Надо бы поблагодарить секретаря за заботу о девочке, но некогда. Скоро должен вернуться Павел, письмо от которого Лев получил рано утром. Зам предупредил, что задержится, и обещал объяснить все по возвращению. Не то чтобы хотелось услышать оправдание прогулу, а вот дать в челюсть очень хотелось.