Каникулы с чертёнком - Ольга Коротаева

Лишь в тот момент Лев узнал, что Света не хотела ребенка, не хотела портить свою совершенную фигуру. Пила таблетки, чтобы случился выкидыш – на аборт идти побоялась. Правильно побоялась, Лаврентьев бы узнал точно, и развода было бы не избежать. Все истерики и придирки, которые сыпались на Лаврентьева как из рога изобилия, были потому, что Света ненавидела свою изменившуюся внешность. Она ощущала себя уродом… И снова пыталась вытравить ребенка.

Врач сказал, что удивительно, как ребенок выжил и не получил врожденных пороков при таком-то отношении. Семя, как соринка, попало в лоно тщательно предохранявшейся Светы и упрямо обросло тысячей защитных слоев. Жемчужина родилась и выжила! Его милая доченька. Такая малюсенькая, а такая сильная! Сильнее всех взрослых и духом, и телом.

Лев улыбнулся: на душе стало чуточку светлее. Поэтому он назвал дочку Маргаритой. И она стала светом в его жизни, единственной женщиной, которой он верил, которую обожал…

Улыбка растаяла, стакан лопнул в сжавшейся ладони, обагрив пальцы виски, смешанным с кровью. Боль привела Льва в себя. Десять дней. Надо выдержать это исчадие ада десять дней! И больше он никогда не увидит ее.

– Привет, милый.

Звук ненавистного голоса заставил вздрогнуть, но мужчина не обернулся. Он знал, что Света стоит у двери, наверняка на ней умопомрачительно красивое и ужасно дорогое белье. Надеялся, что женщина хотя бы накинула халатик, но проверять не хотелось. Он молча взял салфетки и, вытерев кровь с ладони, внимательно осмотрел царапины: вроде ничего страшного. В больницу ехать не придется, достаточно аптечки, что спрятана на кухне. Вспомнил, как Люба прилепляла к его ранке пластырь, и сердце болезненно сжалось, а губ коснулась улыбка.

– Рад меня видеть? – тут же спросила Света.

– Рад, что один день из десяти прошел, – холодно ответил Лев и прошел мимо нее.

Хвала небу, Света была в халате, если эту полупрозрачную тряпочку можно так назвать. Зря женщина старалась его соблазнить – ее хищная красота давно стала для него мощнее брома. Даже мысль о бывшей убивала возбуждение на корню.

Лев спустился на кухню, зная, что бывшая следует за ним по пятам, но никак не реагировал на нее. Достал аптечку и быстро обработал ранки. Света обняла его со спины и, прижавшись пышной грудью, томно спросила:

– Скучал по мне?

– Нисколько.

Лев поневоле сравнивал женщин. Хищную сладкоголосую гарпию, которая и бровью не повела, глядя на его израненную ладонь, и дерзкую, но заботливую няню, которая тут же устремилась на помощь.

Лаврентьев вырвался из объятий и спокойно убрал аптечку в шкаф. Обернулся к Свете.

– Что тебе на самом деле нужно? Зачем ты вернулась?

– Я же сказала, – качая бедрами, приблизилась она и, рисуя на груди Льва круги, взмахнула длинными ресницами. – Ты!

– На мясо или в рабы? – приподнял брови Лев.

– Шутишь, – вздохнула Света, и мужчина ухмыльнулся: нет, он не шутил. А бывшая прильнула и промурлыкала: – Пойдем в постельку, я покажу тебе зачем…

– Не хочу, – отстранился Лаврентьев.

– Ай-ай, – улыбнулась Света и прищурилась. – А если проверю?

Лев застыл на месте и наградил бывшую тяжелым взглядом. Впрочем, увы, на нее это никогда не действовало. Женщина вновь скользнула к нему, протянула руки… и улыбка сползла с ее лица, которое тут же приняло злое выражение.

– Импотентом стал? – скрипуче спросила она.

– Мне плевать, что ты думаешь, – ледяным тоном отозвался Лев и вышел из кухни.

Бывшая уже обосновалась в его спальне, поэтому он направился в комнату, где жила Люба. Ему просто необходим глоток противоядия. Хотя бы подержать в руках бутылочку, в котором оно хранилось. По пути Лаврентьев заглянул в детскую и поцеловал спящую дочь. Ощутив влагу на щеках девочки, нахмурился.

Анну Васильевну он не видел – женщина обладала почти магической способностью быть незаметной, когда это необходимо, и Лаврентьев был благодарен домоправительнице. И за это, и за то, что посидела с дочерью. Из него сейчас вышел бы плохой утешитель – самому бы кто посочувствовал.

Заперев дверь комнаты Любы на замок, Лев упал на кровать, что еще хранила запах девушки, которая едва не стала частью семьи. Возможно, счастливой и полной семьи.