Упасть в облака - Светлана Слижен

– Мама, – в ужасе произнесла Вера, – что ты наделала…

– Что я наделала? С детками дружить надо и разговаривать, времени на них не жалеть. Мы, знаешь, как вчера нахохотались втроем! Я им такую лекцию прочитала, в ненавязчивой манере…

Вера опустилась на табурет и тихо обронила:

– Представляю…

– Не язви. Это ведь они ко мне пришли, а не к тебе, между прочим. А детей не обманешь, они все чувствуют, кто к ним со всей душой – к тому и тянутся. Вот так-то. Да еще у них возраст сейчас такой – уже и про мальчиков думать начинают, самое время им растолковать что и как. Ненавязчиво, между делом, – они все впитывают.

– Не сомневаюсь. Насмеялись, говоришь, они вчера на твоей лекции? – Вера налила себе попить.

– Ну, что ты воду пустую пьешь, я сейчас руки помою и чаю тебе заварю.

– Нет, мам, спасибо, я на минутку заскочила. Мне по делам надо. Когда, говоришь, они ушли?

– Ой, Катя совсем рано – ей надо домой было перед школой забежать, что-то она там забыла взять. А Маша часа полтора тоже уже как вышла.

– За час до первого урока?

– Так они там дежурят сегодня или репетируют что-то, я не поняла.

«Ты не поняла, – у Веры кольнуло сердце, – ты ничего не поняла». Она попрощалась с матерью и понеслась в школу.

По дороге, весьма неблизкой, Веру терзали мысли: «Неужели она специально переселилась к бабушке ради этого? Поняла уже, что я с нее не слезу и вот нашла выход. Черт. Куда я несусь? Допустим, они в школе, что им скажу? Ф-ф-ф… не знаю, что я скажу. Я что думать не знаю. Надо успокоиться, иначе я сделаю только хуже. Так, рассуждаем логически. Хорошо, пусть все случилось. Как говорит Алекса, никто не умер, не залетел, не заразился, будем надеяться. А если они вместе прогуливают школу? Я должна увидеть Машу! Один взгляд на нее и – я сразу пойму, было у них что-то или нет. И тут опять два варианта. Первый: ничего не было. Но ведь может быть завтра или даже сегодня! Вариант два: было. И повторится снова… Чем они занимаются сейчас? Какой ужас! Ох, мама! Любишь ты лезть, куда не просят… Ты поэтому и считала Галину Ивановну человеком равнодушным к близким – ведь вопросов не задает, угодить не пытается и, вообще, «Как можно всю жизнь преподавать чужим детям и оставаться такой безучастной к своим?»! Лучше бы ты проявила сейчас безучастность к своим, ей-богу!»

В школе сказали, что девочки сегодня не приходили. Машин телефон не отвечал, в Сети не было ни ее, ни подруги. Вера готова была высылать поисковый отряд. Но прежде позвонила маме Кит. Та объяснила: – А Китти еще спит. Мы только вчера вечером прилетели, и она сразу завалилась в постель. Думаю, пока у нее акклиматизация, пусть побудет дома. Месяц в школе не была, так что один-два дня ничего не решат.

– Понятно. И она никуда не уходила вчера?

– Нет. Мы, правда, сами с мужем вырубились, как медведи, но вот… заглядываю сейчас в ее комнату – вот она, все еще спит.

– Прошу прощения, а вы не могли бы дать ей трубку на минуточку? Я не могу до Маши дозвониться, а у меня к ней дело очень срочное. Может, Кит подскажет, как ее найти?

– Да, конечно, не вопрос. Хватит уже дрыхнуть. Эй, Китти! Возьми телефон.

– Кит, доброе утро. Это мама Землицыной.

– М-м-м… угу…

– Послушай, – сказала Вера, – я знаю, что ты ночевала у Машиной бабушки. Почему ты не сказала об этом родителям?

– А чё такое? Случилось чё?

– Не знаю. Надеюсь, нет. Ее нет в школе.

– Блин.

– Кит, вы поссорились?

– Ничё мы не ссорились, – обиженно буркнула девочка.

– Как думаешь, куда она могла пойти?

– Да не знаю я. Небось, в парке тупит на лавке у пруда.

– Она часто туда ходит?

– Иногда. Типа у Мэри там место для медитаций.

– Понятно. Спасибо. Это ближайший к школе парк?

– Угу.

Сделав три безрезультатных круга по парку, Вера окончательно пришла в отчаяние: «Позвонить Андрею? Но я лаже не знаю, в городе он или в другой стране.

Да и объяснять подробности не хочется. Даю себе еще один шанс найти ее самостоятельно. Итак, место для медитаций… Значит, это что-то очень личное и важное для Маши. При этом Кит пренебрежительно отозвалась о состоянии подруги – «тупит на лавке». Похоже, они в ссоре. Однако если Маша поругалась с подругой, то наверняка, сбежала туда, где та не смогла бы ее найти. Точнее, если бы обиделась не сильно, то, наоборот, хотела, чтобы Кит за ней побежала и нашла, то есть сидела бы именно тут. А вот если они поссорились всерьез, то это точно не может быть этот парк, который первым делом пришел Кит на ум. Так… где еще она могла бы медитировать? К бабушке она не вернется, пирожки ей сейчас не осилить. Домой ехать резона нет… А вдруг? Съездить проверить и потерять время? Или…»

Вера вспомнила, что когда дочка была еще дошкольницей, они любили вдвоем бывать в ботаническом саду и обязательно каждый раз ходили поздороваться с гигантским дубом. Впервые узнав о возрасте дерева, Маша воскликнула:

– Двести лет стоять на одном месте! И ему не скучно?

– Нет, конечно, – улыбнулась Вера. – Он научился медитировать.

– Как это?

– Медитировать – это значит закрывать глаза и наслаждаться тем, где ты сейчас есть. Попробуем?

Было лето, они разулись и сели, прислонившись спинами к вековой коре и зарывшись ступнями в коротко стриженую густую траву. Когда под закрытыми веками перестали плясать солнечные разводы, щебет птиц будто стал громче, запах трав – сильнее, ветер – нежнее. Женщина и девочка слились с деревом, ощущая его мощь и спокойствие.

Маша потом целый вечер была тихой и радостной, а когда ей вдруг захотелось заплакать, она встала на носочки, вытянулась вверх и раскинула руки в стороны, изображая дуб, и медитировала с закрытыми глазами. Поразительно, как ребенок научился сам себя успокаивать.

«Господи, как я могла забыть об этом? Мне самой давно пора туда сходить, – Вера испытала почти физическую потребность срочно прикоснуться к знакомому дереву. – Если даже Маши там нет, а я почти уверена, что она там, то около него я смогу догадаться, где она».

Сначала Вера подумала, что Маша участвует в какой-то постановочной фотосессии – она сидела у подножия дуба, сложив ноги по-турецки и запрокинув голову к кроне, цвет которой сливался с волнами ее волос, развевающихся на ветру. Издалека не было видно лица девушки, но зрелище было поистине завораживающим: как в замедленной съемке, редкие, бесшумно срывавшиеся с веток листья опускались по замысловатой траектории на зеленовато-желтую траву. Вокруг сказочной опушки ходили несколько фотографов и щелкали затворами.