Вкус одержимости - Елена Лабрус

— Сукин ты сын! Ты что-то всё же ввёл в кровь парнишки? Подсадил какую-то живую дрянь? — посмотрел он на меня пристально. Но я тоже ждал его ответа, и он это знал. — Нет, чёрт побери! — выдохнул он шумно. — Нет, Алан! Не прошла. Моя жажда только усилилась. И я приехал получить свою дозу, новую, свежую дозу его крови. И ты как никто это знаешь, иначе не прислал бы мне ту пробирку. Как знаешь и то, что я не показатель. Что меня не вылечишь. Что я люблю кровь. Что я буду её пить всегда. Пока не сдохну.

— Знаю. Но я только начал, Феликс. Здоровая мышь не сразу похудела. Это процесс. Это работа. Это время.

— Но почему именно он?

— Честно?

— Уж сделай одолжение.

— Просто так сложилось. Он поступил плохо, этот малолетний гандон. Так плохо, что мне пришлось вмешаться и немножко объяснить ему, что так поступать нехорошо. Ну а пока он здесь и сильно зависим от моего расположения, я и использовал образец микробиома, что получил два года назад  из… — я запнулся.

Но он всё понял.

— Из крови Киры?

— Пять лет работы, — вдохнул я тяжело. — Пять лет, Феликс. И она…

— …погибла. И унесла в своей крови на дно могилы все твои труды, — кивнул он и поднял вновь наполненный бокал. — За мою девочку. Мою любимую девочку. Как же я не хотел тебе её отдавать, Алан. Как знал!

Он выпил до дна и встал:

— Я даже не спрашиваю, что ты хочешь получить за мальчишку.

— Мы оба это знаем, — вздохнул я.

— Конечно. Кто же ещё, если не любящая тебя до самоотречения женщина согласиться превратить свою кровь в поле твоих исследований. Ведь тебе придётся начинать с ней заново. А мальчишку рано или поздно отпустить. Он всего лишь пленник.

— Приятно иметь с тобой дело, Федэ. Тебе ничего не надо объяснять.

— Но ты прав, чёрт побери, Алан. Прав! Ни одна кровь не вызывала во мне такой подъём, такое ощущение праздника, исцеления, упоения, свободы, как эта. Хотя она и не работает, иначе ты бы давно исцелился сам, что-то в ней действительно есть. Что-то невыносимо прекрасное, пусть ты и зовёшь это всего лишь микробы. Но это как магия.  Как восторг от картин Пикассо, что тоже называют просто мазнёй.   

— Я рад, — скромно потупился я.

— Нет, ты знал. И ты на это рассчитывал, сволочь, — перебил он. — Но ты гений, Алан. И я хочу, чтобы ты продолжал работать. Я знаю, ты думаешь, что я боюсь потерять Семью. Но ты ошибаешься. Я не вечен. И мне плевать, что станет с Семьёй потом. Я устал. Я просто хочу прожить остаток своей жизни так, как нравится мне, трахая «ноликов», пока ещё могу, и наслаждаясь кровью, которая мне нравится. И ты это тоже знал. Знал, мерзавец, — он похлопал меня по груди, тяжело вздохнул и нахмурился. — Я сообщу, когда захочу поближе познакомиться с блондинчиком. И ты в курсе, что нужно сделать. Мне не нужны проблемы. Мне нужен послушный, готовый к моим прихотям мальчик.  

— Я знаю, Феликс, — кивнул я.

Знаю. И это моя проблема и только моя, как её решить.  

— Но я не для того пролетел через три страны и провёл в воздухе пять часов, чтобы вернуться ни с чем.

И в этом он был прав.

Я знал, что он вернулся к экрану монитора, когда я взял вакутейнер и пошёл к камере Блондина.

Не знал Федэ только одного: что не было у меня никакого образца микробиома. Всё что у меня было — Кира. А всё, что осталось — ничего. И мне не просто придётся с чего-то начинать, мне придётся начинать сначала.

Я проводил его до вертолёта и вернулся.

Всё это потом. А сейчас мне нужны цветы, мне нужны продукты на ужин. И у меня осталось не так много времени на всё это до восьми.

Сегодня я не хотел больше ни о чём думать.

Нет, я не планировал это. Но совру, если скажу, что не хочу.

Я хочу провести этот вечер с Никой. Поговорить, вместе поужинать, поцеловать и заняться с ней любовью.

И это всё, чего я сегодня хочу.