Вкус одержимости - Елена Лабрус

Чёрт! Выругалась я про себя.  

— Но, если ты хочешь поговорить, давай поговорим, — улыбнулся он белозубо и плотоядно.

Вот же гад! Всё аж кипело во мне от возмущения. Определённо, ему не нужна компания, чтобы затащить кого-то в койку. Он бы справился и один, с любой. Но, чёрт побери, это никак его не оправдывало. Он даже не раскаивался, в отличие от Ярика. Не чувствовал себя виноватым. И его руки, сплошь покрытые татуировками, очень похожие на те, что я видела у Третьего, тоже не добавляли ему очков. Этот соврёт — много не возьмёт, и чему угодно поверишь.

— Санта муэрте, — задрал он рукав футболки на плече, проследив за моим взглядом.

— Что? — не поняла я.

— Святая смерть, — повернулся он так, чтобы я увидела во всей красе девушку с лицом, разрисованным под череп, распущенными волосами, цветком и оружием в руках. — Это стиль чикано. Один из самых узнаваемых в тату. Я в нём тоже работаю. Раньше эти рисунки были отличием латиноамериканских банд.

— Значит, ты и правда татуировщик?

— Да. И неплохой. Я бы никогда не оставил у тебя на груди такую грубую надпись, — одёрнул он рукав и как ни в чём ни бывало вернулся в глубину своей камеры. Прихватил по пути гитару, завалился на койку и издал мелодичный звук, проведя по струнам. — Я бы не причинил тебе вреда. Не обидел, не оскорбил. И вообще не сделал бы ничего, на что бы ты не согласилась. А на что согласилась, поверь, тебе бы понравилось.

Он взял ещё несколько аккордов.

— Бродить вдоль берего-о-ов… — зазвучал его голос, низко, сильно и, чёрт побери, завораживающе. — Не спать ночей, сидеть в дыму табачном… На то она и первая любовь… — узнала я песню, что пошлый раз слышала. — Чтоб быть ей не особенно удачной…

Та девушка давно ушла с другим,

Забыть её ты сможешь, но едва ли…

Ещё слышала я, поднимаясь обратно по лестнице.

Нет, это не я плевать хотела на его извинения, это он плевать хотел на меня. И как мне вообще пришло в голову о чём-то его спрашивать? Хотя в моей ситауции, наверно, все способы узнать правду хороши, но Алан прав: я такая дура. Добрая, доверчивая, наивная. У меня ещё шрам на груди не зажил, а мне уже кажется, что всё это был просто дурной сон. Я уже готова их простить.

Простить, забыть и жить дальше.

— А вообще, я есть собиралась, — выбралась я из чёртова подземелья и прижала руки к животу. Его вонючая каша из солдатского пайка напомнила мне, что я ещё не обедала.

И должна волноваться о другом. О том, сегодня у меня, может быть, будет самая настоящая первая ночь. И не с каким-то неизвестным мне мужиком, что тупо меня трахнет. А с тем, о ком я и мечтать боялась. И думать...

Если он не передумает, когда узнает.

Чёрт! Я же совсем забыла, что с этим богом у меня есть прямая телефонная линия.

И позвонить я не решилась, а вот написать…

«Мне нужно сказать тебе что-то очень важное» — отправила я сообщение.

«Это подождёт до завтра?» — ответ прилетел, когда я как раз зашла в кухню.

М-м-м… Ну раз ты упрямо не хочешь слышать, что я хочу сказать... «Да».       

«Тогда сегодня забудь об этом. Забудь обо всём. Я жду тебя в гостиной в восемь»

Святая инквизиция! Это выглядело как приглашение на свидание.

Настоящее свидание!

«Я буду» — ответила я с замиранием сердца.

 И схватив кусок холодной пиццы, которую они, видимо, привезли со своим детективом, поднялась в свою комнату.

Конечно, доктор Арье не ждёт ничего особенного, он и так видел меня голой и не раз. Но подготовить операционное поле я определённо должна.