Няня по принуждению - Анна Шварц

Но стальная рука берет меня за плечо и останавливает, а я закатываю глаза. Ну да, точно. За меня ж тут жизнью отвечают некоторые. Совсем забыла. Никуда я не уйду.

— И ты решила гульнуть, — констатирует сухо Амир, и мне приходится дальше слушать их непростой разговор.

— Это была случайность… — мотает головой Мирослава, — я подумала, что такой и должна быть жизнь. Яркой, беззаботной, насыщенной. Мне показали, что она может быть яркой. Он показал… А-андреа… А потом ты узнал об измене. Было поздно что-то менять…

Амир убирает пистолет и усмехается. В этот раз его эмоции не выглядят издевательскими. Я сама не понимаю, что за ними стоит… но, кажется, этот разговор для него значил многое. Мирослава — глупая, как бабочка, которая полетела на обжигающий свет красивой жизни. Лучше бы она осталась с Амиром, пусть ее жизнь и не была бы такой легкой. Торегросса ее явно не ценил, если ее хотели только что пристрелить, лишь бы она не рассказала ничего ФСБ.

— Честно говоря, Мирослава, лучше бы ты соврала и я тебя убил. То, что тебя ждет в будущем — не лучше смерти, — произносит он, выпрямляясь.

— Пожалуйста, забери меня с собой, — Мирослава пытается подняться вслед за ним, пытается вцепиться в его ноги, но Амир уже успевает отойти. Она смотрит на него с мольбой, а в голосе звенит отчаяние, — я всё поняла. Я буду молчаливой и послушной. Прошу тебя, Амир. Больше никогда тебя не подведу, и делай со мной, что хочешь! Хоть накажи!

Амир абсолютно игнорирует ее. Он молча разворачивается и идет ко мне. Берет меня за плечо и ведет к выходу, а я неуверенно перебираю ногами, постоянно оглядываясь на Мирославу.

— Амир!!! — слышу я ее крик и мы выходим в коридор. Я изо всех сил торможу пятками, и, в конце концов, добиваюсь своего. Амир останавливается и смотрит на меня.

— Что ты делаешь?

— Что с ней будет? — задаю я вопрос. Меня разрывают абсолютно разные чувства к сестре. С одной стороны, она вела себя как тварь, но после ее рассказа мне сложно вот так просто оставлять ее на растерзание каким-то людям. Я не думаю, что ей придется легко. Если она знает многое про этого Андреа — то ее вообще могут попытаться убить люди Андреа по дороге на допрос, лишь бы она не проболталась.

— Ее заберут. А ты идешь со мной, Рита, и ни на шаг не отходишь. Ясно? — отвечает мне Амир, а я вздрагиваю, услышав внезапно незнакомый голос.

— Ее-то мы заберем прямо сейчас, но ты прежде объяснишь, какого хрена тут происходит, Амир.

Я оборачиваюсь и нахмуриваюсь. По коридору к нам идет с десяток людей. Те, чьи лица скрыты масками, тут же исчезают в комнате, а единственный мужчина, который одет в костюм, останавливается напротив нас.

Я рассматриваю его. Он низкий, примерно с меня ростом, а лицо у него неприятное. Слишком тонкие губы и длинный нос. На вид ему лет сорок. Он внимательно смотрит на Амира, и его взгляд мне не нравится. Словно он увидел человека, которого следует убрать с дороги. Очень плохого и раздражающего человека.

— Что тебе объяснить? — усмехается Амир.

— Как тебе хватило духу разоружить парней, которые были на задании, — с укором и резко произносит мужчина, — вот это объясни.

— Хреново твои парни выполняли задание, значит. Меня почему-то заставили все свое оружие выложить на входе, — иронично отвечает Амир, — в противном случае я б и не тронул твоих ребят.

— И правильно сделали, что заставили. Ты не должен был вмешиваться. Ты вообще не должен был в этом участвовать!

-- Расслабься. Все живы, он немного ранены. Я сделал за тебя грязную работу. Можешь забирать их тепленькими, — Амир хмыкает, а мужчина переводит взгляд на меня и подживает губы.

— Она мне нужна. Оставь ее, как мы и договаривались. Мне необходимо ее допросить. Ранена? — он смотрит мне на плечо, когда задает этот вопрос и я удивленно опускаю взгляд вниз.

— Я… — вырывается у меня растерянное. На платье действительно темное пятно крови. Я сначала пугаюсь, но потом страх отступает. Откуда? Я не чувствую боли. Ткань не разорвана. Страшная догадка пронзает голову, и я замираю: Амир ведь закрывал меня собой. Он что, ранен? Но как он держится на ногах? Мамочки.

К сожалению, в темноте я не могу рассмотреть, как бы не напрягала глаза — есть ли где-нибудь на его теле ранения. Помимо этого, меня беспокоят слова мужчины. Он хочет меня допросить. Как же, допросить. В его интонациях я слышу что-то, что он очень усиленно скрывает за маской дружелюбия. И вряд ли это что-то мне не грозит опасностью. Честно говоря, мне хочется сорваться и бежать, лишь бы оказаться от него подальше.

— Нет, не ранена, — констатирует внезапно мужчина и смотрит на Амира, — тебя задело.

— Она тебе не нужна, — спокойно парирует его слова Амир, — ты ее не тронешь.

— Ты издеваешься? Ты кому это говоришь?

— Тебе, — отвечает Амир, — тебе достаточно будет Мирославы. Эта ничего не знает о Торегросса. Нахрена она тебе?

— Амир! — раздраженный вскрик эхом отскакивает от стен, а мужчина смотрит на нас зло, — ты в курсе, зачем она мне. Ты сейчас совершаешь большую ошибку. Не осложняй себе жизнь! Она не сможет жить, как прежде, слишком много знает.

— Она будет жить со мной, — парирует Амир, и проходит мимо него, обнимая меня за плечи, — так что можешь забыть о своих планах.

— Дьявол! — рычит мужчина, — куда ты ее сейчас денешь? Оставь, я поговорю с девушкой, а тебя отправим в госпиталь. Ты ранен…. да и пошел ты, — я слышу усмешку уже вдалеке, и радуюсь, что скоро мы покинем это мерзкое здание, — будешь тогда сам объяснять итальянской полиции, где ты получил огнестрельное. Сам будешь разгребаться. Слышал, Амир?!

Мы заворачиваем, и я в этот момент поднимаю руку и провожу ею по груди Амира. Душа падает в пятки от того, что я делаю, от того, что мой жест слишком наглый. Под ладонью я чувствую, как мышцы Амира напрягаются, чувствую просто невероятный для человека рельеф — моему бывшему мужу, с которым этот человек меня развел, такие мышцы и не снились, несмотря на довольно спортивное телосложение. Амир — это какая-то машина для убийства.

— И что ты делаешь? — слышу я смешок. Продолжаю вести руку дальше. Только когда ладонь перемещается на плечо, и прилипает к мокрой футболке, я понимаю, что вот оно…

— Тебе надо в больницу, — шепчу я, убирая руку. Каким бы крутым Амир не был, но огнестрельное ранение — это не шутки для человеческого организма. На практике я видела пару раз такие. Только в фильмах обстрелянный герой продолжает сражаться, и скручивать врагов в узел, даже не поморщившись. В реальности все опаснее. Кровопотеря, сепсис, смерть, если не оказать вовремя помощь.

— Нас ждет самолет, — обрывает Амир все мои попытки помочь, а я хватаю его за предплечье обеими руками и пытаюсь встряхнуть, чтобы обратить на себя внимание.

— Амир!

Он хватает меня за загривок и вжимает в свое тело. Очень яростно и резко.