Король нищих - Жюльетта Бенцони

— Не произносите при мне эту фамилию! — прервал ее Ришелье. — Вы спасете вашу голову, моя милая, но их головы пока находятся под большой угрозой…

— Пока? — не сдержалась Сильви, в сердце которой снова воцарился страх. — Но до меня дошли слухи, что они уже находятся в Англии.

— В Англии лишь отец, сыновья вернулись, но король сослал их в собственные владения, учитывая заслуги при осаде Арраса. Могу вас уверить, что в Вандоме, Шенонсо или Ане они времени даром не теряют…

Потом Ришелье, охваченный гневом, прибавил вслух, забыв о юной посетительнице:

— Они замышляют заговор, я это знаю и скоро получу доказательства! Они замышляют заговор вместе с господином Сен-Маром, который взлетел так высоко лишь потому, что этого захотел я, но он долго не продержится на этой высоте вместе с Месье, вечным заговорщиком, и с королевой… и, наконец, с Испанией!

— Бофор и Испания? Это невозможно! Он борется против испанцев всеми силами! Что касается господина де Сен-Мара…

— Он хочет жениться на принцессе, но я этому мешаю! Он хочет занять мое место… но, разумеется, я возражаю! Но почему я говорю об этом с девчонкой?!

Должно быть, так же считали и ожидающие во Дворе люди кардинала. В комнату робко вошел офицер.

— Монсеньер, — обратился он к кардиналу. — Ваше преосвященство, время идет и…

Взгляд кардинала, метавший гневные молнии смягчился.

— Да, вы правы! — согласился кардинал. Мадемуазель де Шемро все еще ждет?

— Да, монсеньер.

— Пригласите ее!

Вместе с мадемуазель де Шемро в комнату ворвался запах амбровых духов, заставивший чихнуть Сильви, которая ненавидела этот аромат почти так же сильно, как и ту, от кого он исходил. На этот раз элегантная, как всегда, фрейлина королевы демонстрировала поразительное сочетание рыжих мехов и желтого бархата. Кардинал не дал ей время завершить почтительный поклон.

— Я выяснил все, что хотел знать. Как мы с вами условились, вы отвезете мадемуазель де Вален в монастырь Визитации Святой Марии… Карета вас уже ждет… Выйдя отсюда, попросите дуайена зайти ко мне перед отъездом в Бастилию.

Кардинал повернулся к Сильви, лицо которой вспыхнуло от услышанной новости. Лишь неприятная перспектива проделать обратный путь в ненавистном обществе мадемуазель де Шемро омрачила радость избавления Сильви.

— Прощайте, мадемуазель де Вален! Но прежде чем мы расстанемся, хочу дать вам один совет: примите постриг в монастыре Визитации. Только там вы обретете покой…

— У меня нет к этому призвания, монсеньер.

— В этом случае вы будете не первой, и, если Бог любит вас, он подаст вам знак…

— В таком случае я буду ждать этого знамения.

Сильви понимала, что желание всемогущего министра равносильно приказу и что, дав подобный ответ, она бросает ему вызов, но Бог или судьба только что избавили ее от необходимости лгать, а снова прибегать ко лжи она не хотела. По-прежнему чистый взгляд Сильви встретился с еще раздраженным взглядом кардинала, со сверкающими из-под взъерошенных седых бровей глазами, но Ришелье сменил гнев на милость и лишь пожал плечами.

— По крайней мере, оставайтесь в монастыре до тех пор, пока я не разрешу вам его покинуть. Это вы можете мне обещать?

— Да, обещаю. Да хранит Господь ваше преосвященство!

— Благодарю вас, дочь моя! Подобное пожелание я нечасто слышу…

В карете, насквозь пропитавшейся запахом амбры, обе женщины хранили молчание. Сильви, которой не терпелось вернуться в монастырь, смотрела, как мимо пробегают дома. Попутчица ее всю дорогу сидела, закрыв глаза. Однако, когда они, не останавливаясь, проехали мимо монастырской церкви.

Сильви заволновалась:

— Почему мы едем дальше? Его преосвященство приказал вам доставить меня в монастырь.

Закутанная в меха прекрасная нищенка со скучающим видом открыла огромные глаза и сказала:

— Торопиться некуда! Я хотела бы обнять на прощание брата, он через час уезжает на войну. И не предполагала, что мне придется возиться с вами. Вам очень не терпится со мной расстаться?

— Мы никогда не были подругами, и я плохо понимаю, почему вы желаете, чтобы я присутствовала в минуты вашего интимного прощания? Лучше было бы оставить меня здесь…

— Нет, все не так просто, ибо я везу довольно пространные инструкции для матери Маргариты и могла бы не успеть проститься с братом. Прощание не займет у меня много времени, главное, чтобы вы оказались в монастыре Визитации до ужина.

— Как вам будет угодно!

Вскоре они выехали за крепостные стены Парижа. Миновав крупное аббатство святого Антония, они углубились в лес, который словно огромная зеленая лапа охватывал Венсеннский замок с его четырехугольными башнями. Грозно-воинственный вид замка слегка смягчала ажурная колокольня Сент-Шапель, что была почти близнецом того чуда, которым гордился дворец на острове Сите в Париже. Карета двигалась вдоль крепостных рвов замка.

— Легко понять, что герцог Сезар решил морем отделить себя от этой башни, — насмешливо заметила мадемуазель де Шемро. — Он томился здесь пять долгих лет, а его брат Великий приор Мальтийского ордена умер здесь через два года при странных обстоятельствах. Кстати, это единственное умное решение, которое когда-либо принимал герцог Сезар.

— Что вы имеете в виду?

— Это же смешно, что Сезар хотел отравить кардинала. Будь это пять лет назад, его можно было бы понять. Через полгода Ришелье умрет. А возможно, и раньше.

— Я думала, вы любите кардинала. Конечно, состояние его здоровья не блестяще, но я плохо понимаю, как смертельно больной человек может пускаться в путь по дорогам Франции и ехать на границу королевства.

— Не по дорогам, а по рекам. Носилки кардинала сплавят вниз по течению до Лиона, оттуда тоже водным путем до Тараскона. Кардинал не выдерживает даже хода мулов; когда его высаживают на берег, то носилки несут на себе слуги.

— Эту огромную махину? Но она не везде может пройти.

— Все, что мешает, будь это городские стены, сносят. Так уже не раз бывало, но даже при этих условиях кардинал испытывает невыносимые муки при каждом движении. Правда, его выдержка выше всех похвал, а в основе ее лежит гордыня кардинала. Вот почему я всегда им восхищалась.

— Это всем известно. Но что станет с вами, когда он покинет бренный мир? Найдете кого-нибудь другого, кем будете… восхищаться?

— А вот это не должно вас волновать!

Теперь они ехали по направлению к лесу по более оживленной дороге, что было довольно неожиданно при такой холодной погоде. Этот лес был самым безопасным в окрестностях Парижа потому, что в Венсеннском замке стоял значительный гарнизон. Поэтому в окрестностях располагались крупные поместья: Конфлан, Шарантон, Сен-Манде, Ноан, могущественное аббатство Сен-Мор, Кретей и Сен-Морис.