Горный ангел - Патриция Макаллистер

– Так вот как тебе удалось обыграть моего отца! – Голос ее задрожал, и она швырнула карты в лицо Крэддоку. – Ты обманул его, и он покончил жизнь самоубийством!

– Мне не надо было его обманывать! – огрызнулся Крэддок. – Ройс Макклауд был пьяницей, пропившим последние мозги! И если у него не хватило ума сберечь свою дочь и поместье, значит, так ему и надо!

– Заткнись! – прошипел Холт, сжимая горло Крэддока с такой силой, что тот побагровел и стал хрипеть. С гримасой отвращения на лице Холт отшвырнул толстяка к стене. Больше ему уже ничего не надо было делать. Разъяренная толпа по-своему расправится с ним, когда Холт уведет Эйнджел из салуна.

Слезы катились по щекам Эйнджел, когда она быстрым шагом шла по тротуару, и она яростно вытирала их ладонью.

Холт остановил ее и, обняв за плечи, повернул лицом к себе.

– Этот старик просто лжец! – сказал он.

– Нет, Холт, это я лгунья. Все эти годы я лгала сама себе. – Она подняла на Холта полные слез глаза, и у того сердце сжалось от боли. – Я знала, что отец сильно пил, знала, что он слишком увлекался игрой в карты, и не остановила его!

Холт нежно обнял ее.

– Но ты и не могла остановить его, ты же была, совсем ребенком.

– И все-таки я должна была постараться это сделать, – прошептала она, закрывая глаза, и слезы снова потекли по ее щекам. – Иногда я прятала от него бутылки, порой подливала ему настойки опия, чтобы удержать дома, но все мои усилия ни к чему не приводили, и я прекратила попытки остановить его. Может, если бы у меня хватило терпения, я спасла бы его от Крэддока...

– Эйнджел, твой отец был взрослым и самостоятельным человеком. Он сам сделал свой выбор. Я знаю, тебе больно это слышать, но человек не может распоряжаться жизнью другого человека, несмотря ни на какие родственные отношения, существующие между ними.

Холт с нежностью гладил ее золотистую головку, пока она немного не успокоилась.

– Я знаю, что ты прав, но не могу выбросить из головы Бель-Монтань...

– Теперь поместье принадлежит тебе, Эйнджел. У нас есть полсотни свидетелей, если Крэддок вздумает отказаться от своего обещания. Теперь ты спокойно можешь отправляться домой.

Эйнджел удивленно взглянула на Холта, уловив в его голосе боль и сожаление.

– Я не хочу домой, – прошептала она.

– Не будь смешной, – неожиданно взорвался Холт. – Ты добилась того, к чему стремилась все это время! С самого начала ты только и говорила о том, как дорого тебе это поместье и как ты страстно хочешь получить его обратно!

– Правильно, – согласилась Эйнджел. – Но теперь Бель-Монтань для меня не более чем жилище, лишенное мебели, убранства и даже чести! У меня нет денег, чтобы обустроить его заново, так что придется ждать прибыли от нашего прииска.

Он помолчал, как будто взвешивая ее слова.

– От твоего прииска! – уточнил он. Эйнджел покачала головой с неожиданным раздражением.

– Холт, послушай меня! Ты мне нужен. Ты все знаешь о том, как добывают золото, а я не знаю об этом ничего! Если мы сейчас поведем себя как кошка с собакой, то никогда ничего не добьемся! Только не говори, что не хочешь больше работать в шахте!

– Хорошо, я хочу работать. Но ты должна пони мать, Эйнджел, что мы, возможно, вообще не найдем никакого золота, большая часть туннелей уже отработана, и без всякого результата!

Она согласно кивнула:

– Мне нечего терять!

– Единственное, что ты получишь от всей этой затеи, это партнера без гроша в кармане! – кисло улыбнулся Холт.

– Я уже все обдумала, Холт, и по-прежнему считаю тебя совладельцем прииска. Сейчас я не хочу ничего менять. К тому же я ничего не понимаю в добыче золота.

– Не стану с этим спорить, однако я еще ни разу в жизни не встречал такого целеустремленного чело-вежа, как ты.

– Боюсь, это черта характера всех Макклаудов. – Слабая улыбка тронула ее губы. – Такая же невыносимая, как фамильная гордость всех Мерфи! – добавила она.

– Прости, Эйнджел, я наговорил тебе много лишнего и обидного, – Холт виновато опустил голову. – Но разлука, пусть и кратковременная, заставила меня о многом поразмыслить. Я был у Жан-Клода. Он пришел в себя на короткое время, и я объяснил ему, что произошло. Он в высшей степени благодарен нам с тобой. Доктор сказал, что его рана на голове быстро заживает. Скоро он совсем поправится и уедет к своей семье.

– Я так рада! Но достаточно ли у него денег, чтобы оплатить врачебные услуги?

Холт кивнул.

– Собственно, на это я и потратил последние деньги. Но Жан-Клод сказал, что обязательно вернет мне все до последнего цента, как только поправится, и я верю ему. Я сказал, что он сможет найти меня на прииске, хотя, наверное, слишком поторопился.

Улыбнувшись, Эйнджел коснулась его чисто выбритого подбородка.

– Нет, не слишком. Твое место там, на прииске, как и мое. Давай вернемся домой, Холт.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – поколебавшись секунду, спросил он.

– Больше всего на свете я хочу только этого и ничего другого, – тихо подтвердила Эйнджел.

Всю обратную дорогу в Оро Эйнджел спала крепким сном. Когда они прибыли на место, и Холт, открыв дверцу, протянул ей руку, чтобы помочь выбраться, она с трудом открыла глаза, зевая и потягиваясь.

– Боже мой! Похоже, зима опередила нас! – воскликнула Эйнджел, увидев снег глубиной не меньше трех футов.

– Это точно, – согласился Холт, помогая ей сойти вниз. – Осторожно! Здесь скользко!

Опираясь на его руку, Эйнджел взглянула на приближавшуюся к ним пару.

– Рейчел! Нил! Какая приятная неожиданность! Эйнджел была по-настоящему удивлена, увидев священника под руку с Рейчел, однако румянец на щеках девушки был красноречивее всяких слов.

– Мы узнали, что сегодня придет дилижанс, и реши ли, что вы вернетесь, – сказала Рейчел, обнимая подругу. – Господи! Ты выглядишь такой усталой, Эйнджел.

– Я действительно страшно устала, – грустно подтвердила Эйнджел, краем глаза заметив, как Нил и Холт враждебно переглянулись. Как бы невзначай она оказалась между ними и весело сказала: – Пожалуй, сейчас мне бы не помешала тонизирующая настойка те тушки Клары!

Рейчел рассмеялась:

– Я припасла несколько бутылочек для нашей свадьбы.

– Свадьбы? – Только теперь до Эйнджел окончательно дошло, почему так блестят глаза и порозовели щеки Рейчел. – Боже! Неужели вы помолвлены?

Вынув из своей меховой муфты левую руку, Рейчел гордо протянула ее Эйнджел:

– Тебе нравится кольцо? Нил говорит, что мне очень идут золотые украшения.