(Не) мой папа - Маргарита Дюжева

Женечка

— Сука! — раздается в трубке. Громко, зло с надрывом. — Ты конченая обнаглевшая сука! Тварь.

— И вам не болеть, Константин Олегович.

Я не спеша размешиваю тесто на блины и пританцовываю под детскую песню, доносящуюся из большой комнаты. Там дети оседлали папаню и творят с ними всякие непотребства: то он у них лошадка, то зайка, то модель для юных стилистов.

Меня поражает, с каким упоением Орлов возится с детьми. Я ни разу не видела у него постной физиономии и выражения лица, мол, задолбали, окаянные. Он, даже приходя с работы, как бы ни устал, все равно находит на них силы и время.

От этого у меня сжимается сердце и щемит где-то глубоко в животе. Я нескончаемо рада, что мы снова вместе, и не устаю благодарить судьбу за то, что тогда направила Дена в наш сад.

— Ты слышишь меня? Дрянь!

Грубый голос возвращает меня в реальность. Все это время Седов что-то орал и брызгал слюной в трубку, а я, такая нехорошая, взяла и прослушала. И мне не стыдно.

— Прости, задумалась, — отвечаю ласково, как родному, и получаю в ответ еще один поток брани.

Как его, бедолагу, плющит. Я так и представляю его перекошенную покрасневшую морду и вздувшиеся на шее вены. И не мудрено вздуться после того, что Орлов ему устроил.

Денис оказался просто непробиваемым, из той породы, кто идет до конца. Он отбил и все угрозы со стороны моего бывшего начальника, и попытки решить конфликт мирным путем, и взятки. Просто решил, что закопает его и методично закапывал. К тому же у него были очень хорошие и преданные друзья. Среди них и юрист нашелся, такой, что всех порвет с хладнокровием большой белой акулы, и прокурор, и в полиции подхваты. Везде.

Седов оказался просто не готов к тому, что в него так вцепятся, что вытащат на поверхность все его грехи и косяки. А их у него оказалось предостаточно. Начиная от вождения в нетрезвом виде, уклонения от налогов и теневой кассы, и заканчивая приемом запрещенных препаратов и домогательствами к сотруднице на предыдущем месте работы. Там тоже дуреха невезучая попалась. Тоже подавала заявление, пыталась бороться, но отступила, потому что поддержки у нее не было.

Орлов все это раскопал, всю подноготную. И не просто раскопал, а вывалил на всеобщее обозрение и сказал «фас».

Седов лишился много. И своей новой работы, и подпольного бизнеса, и репутации. Его обязали выплатить колоссальные штрафы, но и это еще не все.

Завтра финальное слушание по делу, но итог уже ясен. Моего бывшего начальника посадят. Ничего. Посидит годик на казенных харчах, подумает о своем поведении.

— …Поняла?! — он продолжал разоряться.

— Прости, снова прослушала.

— Сука!

Эта его истерика для меня как бальзам на сердце. Я слышала, что ему хреново, что за грубыми словами скрывается паника и страх. Слушала и балдела. Так здорово, когда ублюдка, свято верившего в свою безнаказанность, плющит настолько, что он орет как пьяная базарная баба. Урод знал, что песенка спета, понял, что ему не отвертеться и завтра справедливость восторжествует.

— Я найду тебя, слышишь? Найду и…

— Когда? — поинтересовалась я.

— В смысле?

— Когда мне ждать этого знаменательного события? Через год? Два? Ты только заранее предупреди, чтобы я подготовилась. Ну там причесалась, глазки накрасила… — Из трубки снова мат. — Извини, плохо слышно, — пропела я, доводя его до белого каления, — и вообще, если есть какие-то вопросы, решай их с мои мужем.