Безрассудство - Аманда Квик

Габриэль прикрыл за собой дверь и подошел поближе к жене. Он остановился у камина и помолчал, глядя на ее склоненную голову. Он вдруг обнаружил, что не знает, о чем говорить дальше, и отчаянно пытался подобрать нужные слова:

— Я о прошлой ночи…

— Хм? — Она, определенно, не желала его слушать. Как же найти подходящие слова? Габриэль набрал в грудь побольше воздуха.

— Я должен извиниться, ты, естественно, ожидала большего от брачной ночи.

— Не казните себя, милорд, — отозвалась она, так и не подняв головы. — Уверена, вы все сделали наилучшим образом.

Ее снисходительный тон озадачил его.

— Да, это правда, — пробормотал он. — Так вот, Феба, мы муж и жена, и для нас очень важно быть вполне откровенными друг с другом.

— Понимаю. — Феба перелистнула страницу. — Я и не собиралась жаловаться, поскольку вы и в самом деле очень старались, чтобы все прошло как можно лучше. Но раз вы так настаиваете на полной откровенности, я тоже выскажусь до конца.

— Да? — нахмурился он.

— Если говорить совершенно честно, милорд, меня все несколько разочаровало.

— Да, конечно, дорогая, я понимаю, но виноваты ваши излишне романтические взгляды на брак.

— Так я и думала. — Феба перелистнула очередную страницу и внимательно изучала иллюстрации. — Однако ваша вина тоже есть. После той ночи, в саду Брэнтли, у меня были все основания надеяться, что брачная ночь подарит столь же приятные ощущения. Боюсь, именно этого я и ожидала, но действительность оказалась далеко не столь привлекательной.

Габриэль почувствовал, как его щеки покрываются краской. Она говорит не об их ночном объяснении, а о том, как он занимался с ней любовью!

— Бога ради, Феба, я вовсе не намерен обсуждать это.

— В самом деле, милорд? — Она наконец отвела взгляд от книги, в глазах ее не было ничего, кроме вежливого интереса. — Прошу прощения. Что же в таком случае вы хотели обсудить?

Сейчас ему хотелось взять ее за плечи и хорошенько встряхнуть.

— Я говорил о нашей беседе — после того как ты обнаружила в моем шкафу «Даму на башне»и…

— Ах, об этом.

— Да, об этом. Черт меня побери, женщина, что касается занятий любовью, тебе нечего беспокоиться. Я уже говорил, что в следующий раз все будет гораздо лучше.

Феба недоверчиво скривила губы:

— Вполне возможно!

— Не вполне возможно, а точно!

— А может быть, и нет.

— Может быть, — сузил глаза Габриэль, — я отнесу тебя наверх, в спальню, и прямо сейчас докажу тебе.

— Нет уж, благодарю.

— Почему же нет?! — Рука Габриэля сжала выступ каминной доски. Еще немного, и он точно так же сжал бы ее горло. — Или ты не хочешь заниматься любовью днем? Только не говори, что моя безрассудная Дама-под-вуалью вдруг вспомнила о приличиях. Я что же, по-твоему, женился на маленькой ханже и зануде?

— Не в этом дело, милорд. — Она вновь попыталась сосредоточиться на своей книге. — Просто я не верю, чтобы мне понравилось это занятие, во всяком случае до тех пор, пока я не уверюсь в вашей любви. И потому я решила, что пока вы не научитесь меня любить, мы больше не будем повторять подобных попыток.

Его пальцы впились в мрамор так сильно, что каминная доска, кажется, должна была вот-вот треснуть. Он посмотрел вниз, на ангельски склоненную головку.

— Дьяволенок, так вот какую ты игру затеяла?

— Уверяю вас, это вовсе не игра, милорд.

— Ты собираешься вертеть мной, как это было до свадьбы? Я больше не ваш верный рыцарь, мадам. Я ваш муж!

— Я пришла к заключению, что иногда от рыцарей куда больше пользы, чем от мужа.

«Только не потерять над собой контроль», — твердил себе Габриэль. Он должен сохранить хладнокровие, иначе не удастся взять верх в этой домашней войне. Он должен.

— Может быть, вы и правы, мадам, — ровным голосом произнес Габриэль, — не сомневаюсь, что такая упрямая и своевольная женщина, как вы, предпочитает распоряжаться своими рыцарями, а не подчиняться супругу. Но вы уже получили мужа, а не рыцаря.

— Я предпочту воздержаться пока от супружеских отношений.

— Ад и все дьяволы! Это совершенно невозможно. Я не позволю вам дурачить меня.

— Что вы, я не собираюсь дурачить вас. — Феба на мгновение оторвала взгляд от книги. — Но я настаиваю, чтобы вы научились любить меня, прежде чем снова займетесь со мной любовью.

— Вам известно, что мужья колотят своих жен и за меньшее оскорбление, чем это? — тихо и вежливо осведомился Габриэль.

— Мы уже обсуждали эту тему, Габриэль. Вы не станете меня бить.

— Я найду другие способы осуществить свои права супруга. И мне это уже удалось прошлой ночью, не правда ли?

— Прошлой ночью я совершила ошибку, — вздохнула Феба. — Вы безумно рисковали, спускаясь с крыши, и я решила, что таков ваш способ объясняться в любви. Но больше вам не удастся меня провести. Так что можете больше не рисковать сломать себе шею.

— Я все понял. — Габриэль кивнул с холодной вежливостью. «Пожалуй, я тоже сыграю в эту игру», — решил он. — Замечательно, мадам. Вы мне все прекрасно объяснили. Я не собираюсь насильно навязывать вам свои ласки.

— Я этого и не боюсь. — Она выглядела несколько удивленной.

Он с трудом сдерживал гнев.

— Будьте добры, известите меня, когда надумаете исполнять свой супружеский долг. До тех пор вы можете пользоваться всеми удобствами «Дьявольского тумана»в качестве гостьи. — С этими словами он направился к двери.

— Подождите, Габриэль. Я вовсе не говорила, что считаю себя в этом доме только гостьей.

Он задержался, стараясь не выказать торжества.

— Прошу прощения? Мне показалось, что вы говорите именно о такого рода отношениях.

— Конечно же, нет! — Она сосредоточенно нахмурилась, пытаясь разобраться в сложившейся ситуации. — Я хочу лишь, чтобы мы познакомились поближе. Я уверена, что ты научишься любить, если только постараешься. Я хочу, чтобы мы были мужем и женой во всем, кроме постели. Неужели я прошу слишком много?

— Да, Феба, это слишком. Итак, повторяю, когда захочешь быть моей женой, сообщи мне об этом. А до тех пор ты будешь для меня гостьей.

Габриэль не оглядываясь вышел в залу и мимо двух рядов старинных доспехов направился к винтовой лестнице. Он сядет за стол и допишет эту главу, умрет, но допишет. Он не позволит Фебе вконец испортить ему день. ***

Тремя днями позже Феба вновь уединилась в чудесной библиотеке Габриэля, устроившись в своем любимом кресле.

Глядя в окно, она признавалась себе, что имеется серьезная опасность проиграть эту дипломатическую войну, которую она сама и затеяла. Она не знала, как долго сможет продержаться. Воля Габриэля оказалась гораздо сильнее ее воли.