Только (не) рабочие отношения - Ева Морис

С грохотом он упал на ламинат, а мое сердце сжалось, не зная, за что волноваться сильнее: за чужой пол или за экран своего мобильного.

Я резко села, отбросив одеяло, и потянулась проверить масштаб бедствия.

Но сегодня мне везло: все было цело. Все было в порядке.

Вот только в голове свербело, напоминая, что я что-то упускаю.

В задумчивости я посмотрела на свою руку.

Рука, как рука. Длинные пальцы, аккуратно подстриженные ноготки, никаких колец…

Кольцо! Куда делось обручальное кольцо?!

Я похолодела.

Укатилось? Я его где-то потеряла?

Ярослав Львович будет очень расстроен, ведь он так долго его выбирал.

Думая, где же оно может быть, я встала, сложив одеяло, постель, диван. Подошла к кофеварке, щелкнула ее, оглянулась на комнату, пытаясь понять, за что оно могло зацепиться…

Взгляд остановился на одном растении, на другом. Прошелся по скульптуре, сделанной сестрой Ярослава Львовича…

И тут у меня медленно, очень-очень медленно начали появляться сомнения.

Если вчера я отпраздновала свою свадьбу, а потом вместе с мужем кормила розовых голубей кормом, что подавал Арсений, то почему я проснулась одна в студии сестры моего мужа?..

Или все-таки не мужа, а босса?..

— Вот дурында-а-а! — простонала я, пряча заалевшее лицо в ладошках.

Как же стыдно!

Как мне такое вообще могло присниться?!

Что за подсознание играет со мной злые шутки?

И самое главное…

Как мне теперь смотреть в глаза Ярославу Львовичу?

Ведь во сне он…, то есть мы…

Мы… Мы ведь целовались!..

Глава 43

Рабочий день подходил к концу, а моя приемная пропиталась запахом ромашкового чая.

Я так обрадовалась, найдя его среди множества чайных пакетиков, что мы хранили для важных гостей…

Но успокоиться он не помог.

Каждый раз, когда Ярослав Львович звал меня к себе, чтобы дать поручения или просто проходил мимо — я отводила глаза, чувствуя, что краска стыда заливает лицо.

Казалось, стоит мне только поднять на него глаза, и он поймет, о чем я думаю. Что мне снилось.

Минутная стрелка медленно и неохотно переползла с пятидесяти девяти на ноль-ноль, и я выдохнула с облегчением.

Домой!

Скорее прийти в пустую квартиру и накрыться подушкой, чтобы никто-никто меня не увидел…

Вот бы еще так же легко убежать от своих мыслей…

Выключив компьютер, я встала и, нервно одернув юбку, направилась к кабинету Ярослава Львовича и, коротко постучавшись, приоткрыла дверь.

— Конец рабочего дня… Можно я пойду, или у вас еще будут поручения?

Ожидая ответа, я прикусила губу и чуть слышно поскребла дверь.

Но он услышал.

Устало откинувшись на стуле, мой босс насмешливо фыркнул:

— Ты же воробушек, а не киска. Что же ты весь день то скребешься, то жалобно мяучишь?

— Прикажете жизнерадостно чирикать? — улыбнулась я и, увидев ответную улыбку в его глазах, тут же опустила голову.

Он был такой… Такой милый, уставший, но почему-то казался домашним. Чуть оттянутый галстук ли виноват или мягкое располагающе выражение лица…

Мне ужасно захотелось, чтобы он обнял меня, как тогда возле театра. И сейчас я ни за что бы не отказалась от утешительной сладости…

— Зайди, Анют, — тяжело вздохнул Ярослав Львович и поднялся с кресла, поманив к себе.

Я оглянулась, будто и впрямь надеялась, как утопающий, схватиться за соломинку… Например, за собственный стол или за вешалку, или…

— Анют, пожалуйста… — как-то удивительно тихо позвал Ярослав Львович, остановившись на полпути ко мне и опустив руку на спинку дивана.

Я сглотнула, закрыла дверь и, натягивая улыбку, направилась к нему.

Мне и без этой интонации было тяжело общаться с ним сегодня. В любом жесте, в каждом взгляде я искала хоть малейшую заинтересованность во мне. Но не как в специалисте, нет. Как в девушке.

Искала, и сходила сума, когда казалось, что находила.

Как же глупо и стыдно…

— Об этом я и хотел с тобой поговорить, — мягко произнес он, когда я замерла возле него.

— О чем? — подняла я на него голову и вновь опустила.

Просто невозможно было стоять возле него. Такого высокого, уверенного…

Сегодня я, как никогда, чувствовала, как меня окутывал его приятный аромат парфюма. Видела, как к концу рабочего дня на гладковыбритом с утра подбородке начала пробиваться щетина…

…И корила себя за желание дотронуться до нее. Почувствовать. Узнать, такая ли она колючая, как пишут в глупых романтических книгах…

— Твоя сегодняшняя реакция на меня… огорчает.

Я вздрогнула, подняв на него глаза, и…

И просто начала задыхаться от испуга. Он знает? Знает, что нравится мне?

Что делать?

Врать?

Оправдываться?

— Воробушек, Анюта, ты чего? — он в один шаг преодолел разделяющее нас расстоянии и, приложив руку к моей щеке, взгляну в глаза.

— Вы… вы уволите меня?

Мне было плевать на увольнение. Сейчас — плевать. Хотелось срочно перевести тему. Не дать озвучить очевидное.

А вот чего я действительно боялась, так это увидеть в его глазах жалость к так глупо влюбившейся секретарше.

Я… Я просто не представляю, как переживу этот разговор...

— Из-за того, что видел тебя плачущей вчера? Из-за дурацкой скандальной статьи? Что за ерунда?

Он удивился искренне. Так не сыграешь.

Да и зачем?..

И его удивление отрезвило, встряхнуло.

Медленно, как до самого высокого в мире жирафа, до меня начало доходить, что, кажется, мы друг друга не поняли.

Он… Он ни о чем не подозревает! Да!

Я выдохнула, переводя дух, и подумала еще раз.

Погодите…

— Какой статьи?

— Не из-за нее? — чуть прищурился босс, окидывая меня внимательным взглядом.

Его пальцы коснулись моего подбородка, чуть приподнимая его, но я вновь повторила, почему-то уверенная, что мне нужно знать о содержимом статьи.

— О какой статье речь?

Ярослав Львович чуть нахмурился и медленно потянулся к телефону, словно сомневался, стоит ли мне показывать эту статью.

— Не переживай, никто тебя не будет беспокоить.

Он протянул мне свой сотовый, и я сразу же увидела фотографию со вчерашнего вечера.

Стас, Арсений, а между ними я, пытавшаяся не допустить драки.

И заголовок: «Наследник крупного холдинга устроил драку с актером из-за неверной девушки».

Я молча листнула ниже, вчитываясь в текст, где начиналась полная ахинея.

— Убрать статью не удастся, — внимательно наблюдая за моей реакцией, произнес Ярослав Львович. — Она уже разлетелась по всем