Новая жена - Мия Фальк

Он фыркает.

— Ань, вот поэтому мы и разошлись. Ты любишь только себя. Я у тебя всегда мальчиком на побегушках был.

Я слышу, как Даниил хватается за ручку двери.

— Идешь к ней? — Аня явно бросается ему наперерез.

Муж, судя по звуку, подпирает собой дверь гримерки.

— Я понял, Ань, что… — я слышу, что звуки в коридоре затихают на какое-то время, — мне нравится любить и быть любимым. Мы по-разному видим счастье. Тебе нравится риск и адреналин. А я хочу дом и семью. И у меня это будет.

— Ты, блин, пожалеешь!

— Ань, ну вот что еще ты можешь сделать? — смеется Даниил. — Запишись к психологу! Тебе помощь нужна. И чем быстрее, тем лучше. Я выбрался из дерьма, а ты все глубже туда лезешь и не видишь этого.

Раздается звук пощечины, который кажется мне оглушительным.

— Урод! — ее голос удаляется.

Следом открывается дверь гримерки.

Муж выглядит усталым. Он бросает кроткий взгляд на меня. Я вижу в его глазах сомнение. Как будто он пытается понять, слышала ли я последний разговор.

— Дань, — я не хочу сейчас разговаривать об Ане, — у меня есть новость для тебя.

Муж приближается и кладет руки мне на плечи.

Я чувствую, как сердце бешено стучит в груди. Прикусываю губу. Он выбрал меня, значит, он заслуживает право знать.

Тут открывается дверь гримерки.

Сотрудник канала говорит нам:

— Пора!

— Что за новость? — переспрашивает Даниил, когда я встаю.

Сейчас время похоже опять неподходящее.

— Ты думаешь, что все будет в порядке? — говорю я.

Даниил скалится.

— Я обещал тебя защищать. Буду рядом и, если что, по голове ведущего тресну.

Я смеюсь.

— Просто лучше спой партию.

В студии нам объясняют, что это не прямой эфир. Но я вижу, что Даниил все равно нервничает. Мне кажется, сейчас в нем проступает образ того самого панка, который, наверное, так и не примирился с тем, что его искусство не поняли.

К счастью, ведущему удается Даниила успокоить.

Я рассказываю историю появления песни и даже на время забываю про дурноту. Кто бы мог подумать, что я однажды окажусь в эфире одного из самых известных на всю страну ток-шоу?

Я, простой менеджер.

Теперь мне даже плевать на ту ненависть, которую вылили на меня в СМИ. Мне не нужно чужое мнение. Сейчас у меня есть все.

Даниил заметно расслабляется, пока я говорю и даже начинает реагировать на шутки ведущего.

В конце я объявляю, что у меня поющий продюсер.

— Идем? — я смотрю в глаза мужу.

— Меня бы презирали мои братаны по рокерской тусовке, — вздыхает он, когда мы готовимся к съемке. — За то, что я стал творить попсу.

— Это понравилось миллионам. Пообещай мне, что не бросишь. Ты же сказал, что начал новую жизнь.

Он щурится. Я улыбаюсь.

— Я знаю это.

К счастью, из Даниила актер лучше, чем из меня.

На сцене он держится здорово. И я пытаюсь представить то, как он выглядел в молодости, но у меня не получается.

В конце концов, это было раньше. Теперь мы оба совершенно другие люди.

— Дань, — говорю я, когда мы выходим из студии. — Вот теперь я готова поговорить.

— Погоди, — отвечает муж. — Мне все время кто-то названивал. Просто хочу узнать, чего ему надо.

Он подносит трубку к уху, и я вижу, как лицо Даниила темнеет.

Что такого могло случиться? Никто же не умер?

Может, что-то подстроила Аня?

Глава 41

Муж поворачивается ко мне.

— Аня в больнице! — выдыхает он.

— Опять? — вырывается у меня.

Быть может, это ее новые манипуляции.

Даниил прикрывает веки, прикусывает губу. Сейчас он выглядит как человек, испытывающий раскаяние.

— Ты не слышала, что она к гримерке приходила? — говорит муж, шагая вперед.

Я следую за ним, не понимая, к чему относятся эти слова.

— Слышала. Практически все.

— Я был очень груб? — он смотрит перед собой.

Отрицательно качаю головой.

— Я подумала, что ты сказал все правильно.

Даниил кивает.

— Она на машине разбилась. Блин, — он останавливается и растирает лоб костяшками пальцев. — Никогда не понимал ее манеры водить.

— Все очень серьезно? — касаюсь его пальцев.

— Она, насколько мне известно, не изменила завещание. Я остаюсь ее представителем… в случае потери дееспособности.

Я молча смотрю на мужа, а потом прихожу в себя.

— Прости… что?

Он кивает.

— Голову она себе так разбила, что… — говорит он. — Звонили из больницы. Она в крайне тяжелом состоянии. Нужно приехать и дать разрешение на что-то там.

— Господи…

От ощущения близости чье-то чужой смерти все сразу меняется. Стираются прошлые обиды, начинаешь иначе смотреть на вещи.

Мы сидим под дверями реанимации. Уныло светят лампы, крася нас обоих в бледный желто-белый цвет.

Даниил смотрит на свои руки.

— Жалеешь? — говорю я, касаясь его плеча.

Муж вздрагивает.

— О чем?

Я не знаю, как это озвучить.

— О… выборе.

Он качает головой.

— Нет. Вспоминаю наш разговор. Я повторил все то же самое, что и раньше, не могла же она… сделать мне это назло? — он откидывается на спинку сидения и растирает кулаками глаза. — Боже мой, о чем я говорю?! Алин, я не жалею, что ушел, считаю, что сделал все правильно, но я не хотел ей смерти. Веришь? Как вообще можно кому-то желать такого?

В конце его голос подрагивает.

— Как же все это паршиво! — говорит Даниил. — У нее еще и остался сын…

Я кладу ладонь ему на колено.

— Кстати, тебе может лучше домой? Ты вроде чувствовала себя неважно. Я один тут…

— У нас будет ребенок. Точнее, сразу два.

На больничный коридор опускается тишина. Мимо скользят сотрудники. Какое-то время мы оба просто смотрим вперед.

— Правда? — наконец спрашивает Даниил.

Не так я хотела ему признаться.

— Да.

Он смотрит на меня.

— Думаешь это была ошибка с бесплодием?

— Точно.

Даниил выдыхает.

Я думала, это будет куда более сложный разговор.

— Мне нужно перекурить, — сообщает муж.

— Ты не куришь, — напоминаю я.

— Я на минуту.

Даниил встает и уходит. Я остаюсь под дверями отделения, дожидаться вестей о состоянии здоровья чужой для меня женщины.

Вдруг наружу выглядывает утомленный и грустный врач.

— Юдин?

— Отошел.

За спиной медработника хлопает дверь и мне кажется, что оттуда, из реанимации, повеяло холодком.

Все это кажется мне до такой степени странным и одновременно не лишенным скрытого смысла.

Там, где заканчивается одна жизнь, непременно начинается другая.

Я трогаю живот и почему-то понимаю, что все с нами будет хорошо, несмотря на слова гинеколога о том, что многоплодная беременность — испытание. Весной родятся малыши.