Исповедь души - Лайза Рени Джонс

выхожу на короткую, огороженную лестничную площадку, ведущую в еще одну комнату. Направляюсь туда и вижу Криса, сидящего за серебристо-серым письменным столом. Позади него на стене огромная фреска дракона, и я с изумлением глазею на его потрясающую работу. Не могу поверить, что не попросила показать мне нарисованных им ранее драконов. Он же рассказывал, что они у него здесь, в Париже.

– Плевать мне, как это случилось, раз она не подозреваемая, – говорит Крис в телефон, вскидывает глаза и жестом подзывает меня к себе. – Просто сделай ей паспорт.

Крис замолкает, слушая своего собеседника на другом конце линии, а я обхожу стол и прислоняюсь к краю рядом с ним.

– Разумеется, мы съездим в посольство и заполним все бумаги, – продолжает он. – Только скажешь нам когда. – Он берет меня за руку и улыбается, я улыбаюсь в ответ и осмысливаю то, что услышала. Меня не подозревают в убийстве Ребекки, и ситуация с паспортом, похоже, в процессе разрешения. Если прибавить к этому, что мой бизнес начинает обретать форму, то можно сказать, что сегодняшний день пока что намного лучше вчерашнего.

– У меня звонок на второй линии, Стивен, – говорит Крис. – Я тебе перезвоню… или лучше позвони мне сам, когда утрясешь с Сариными бумагами.

Он заканчивает звонок и смотрит на меня.

– Еще одну минутку. Я быстро.

Я киваю, и он нажимает кнопку на телефоне, чтобы ответить на входящий звонок. И сразу же говорит:

– Я слышал, Гарнер Невилл появляется у тебя в выходные.

Я навостряю уши.

Женский голос отвечает:

– Возможно.

От этого голоса во мне зарождается какая-то тревожность.

– Это означает «да», – раздраженно отзывается Крис.

– Пока еще не «да», но если ты хорошо попросишь… – слышу я ответ женщины, и мне совсем не нравится этот ее намек.

Крис сжимает мою руку, заставляя посмотреть на него.

– Я не в настроении играть в твои игры, Изабель. – Такого язвительного тона я у него никогда не слышала. – Позвони мне, когда он появится. И не рассказывай об этом ему. – Он целует мою руку.

– Он уже давно не заходил, Крис. – Теперь она говорит отрывисто.

– Значит, скоро зайдет, – отвечает Крис и отключается, потом подтягивает меня к себе. – Она просто знакомая, через которую я пытаюсь выйти на Невилла. Не хочу, чтоб он заранее знал, что я ищу его, а то еще откажется говорить со мной. У нас есть общие приятели. И я задействую их, чтобы встретиться с ним один на один.

Я киваю и глажу его ладонью по лицу.

– Да, я понимаю и ценю то, что ты делаешь. – Я веду пальцами вниз, по однодневной щетине, чуть царапающей мне пальцы.

Он прищуривается.

– Но?

– Я не ревную, если ты это подумал. Просто… ее фамильярный тон вызвал у меня какое-то беспокойство. Сама не знаю почему.

Рука его ложится мне на бедро.

– Ты в чужой стране, и у тебя была адски тяжелая неделя. Я бы сказал, что это более чем веская причина.

Я наклоняюсь и целую его, недоумевая, почему меня это тревожит.

– Мне нравится, что я могу сказать тебе все.

Он заправляет прядь мне за ухо, и голос его источает тепло, когда он говорит:

– А мне нравится, что ты говоришь все, что у тебя на душе, вместо того, чтобы расстраиваться. Как твой звонок?

Я слегка откидываюсь назад.

– Хорошо. Просто замечательно. Я расскажу тебе, но неужели об Элле так ничего и нет?

– Пока нет. Я работаю во всех возможных направлениях. Мои люди проверяют все, от изменений в портфеле ценных бумаг Невилла до его выездов из страны. Кстати говоря, ситуация с твоим паспортом разрешится в ближайшие дни. Стивена заверили, что это была административная ошибка.

– И однако же в посольстве допрашивали меня и знали о Ребекке?

– Я сказал то же самое, но главное то, что ты не подозреваемая и твоим паспортом уже занимаются. – Он кладет руки мне на бедра. – Расскажи мне о своем разговоре с поверенным.

Я расслабляюсь и пересказываю все подробности, а когда заканчиваю, он встает и сплетает наши пальцы.

– Хочу тебе кое-что показать.

Он приводит меня в пустую комнату на одном этаже с его галереей.

– Ты можешь использовать ее в качестве своего кабинета.

– Она же огромная. – Размером с три угловых кабинета, со своим арочным окном.

– Ты сможешь выставлять здесь картины, которые будут предназначены для продажи, – предлагает он.

Эта идея приводит меня в полный восторг.

– Только если ты пообещаешь нарисовать мне моего собственного дракона. Тот, что у тебя в кабинете, просто изумителен. А когда ты покажешь мне коллекцию, которая, ты говорил, хранится здесь?

Он привлекает меня к себе.

– В следующие выходные. Хочу, чтобы мы поехали в загородный дом, который оставили мне родители. Она там.

Я тут же вспоминаю, как он начал говорить про следующую неделю, но осекся, когда речь зашла о его прошлом. Эта поездка связана с тем, что он вчера чуть не сказал мне, я чувствую это нутром. Эта поездка раскроет один из его секретов, которых он так страшится.

Я подхожу вплотную и обвиваю его руками.

– В следующие так в следующие, – говорю я и замечаю мелькнувшую в его глазах тень, прежде чем он целует меня.

В субботу около семи вечера мы с Крисом наконец отделываемся от одного из служащих, взахлеб разглагольствующего о своей работе в Лувре. Я поплотнее закутываюсь в куртку и беру Криса под руку, когда мы входим в лифт, ведущий в подземный гараж.

– До сих пор не могу поверить, что видела «Мону Лизу», – признаюсь я с блаженным вздохом. – Она намного меньше, чем я себе представляла.

– Слишком уж ее превозносят, – комментирует Крис, обнимает меня за плечи и поворачивает к себе.

– Это же «Мона Лиза».

– Да-да, – безразлично бормочет он. – Куда ты хочешь пойти завтра?

Двери лифта открываются, и наши руки бессознательно сплетаются, как было весь день.

– Сюда же, – говорю я. – Мне здесь жутко нравится. И я еще столького не видела, что, наверное, и недели будет мало.

– Это особенное место, и если хочешь снова прийти сюда, мы придем.

Я бросаю на него взгляд, и в животе у меня все трепещет. Этот мужчина совершенно очаровал меня сегодня своим желанием быть простым туристом, а не прославленным художником, каковым является. Разумеется, ничего из этого не вышло. Слишком