Фрейлина ее высочества - Оксана Гринберга

Она находилась в районе, где селились местные богачи, и была застроена особняками, один другого роскошнее.

Номера нужного дома я не назвала, но нашла его почти сразу же.

Это был двухэтажный, выстроенный из светлого камня особняк с тремя колоннами, поддерживающими увитый зеленью балкон. Почти во всех окнах виднелся свет, зато сад был погружен в полумрак, и лишь кое-где качались на ветру разноцветные фонарики.

Жить в таком доме кому угодно могло показаться чудесной сказкой, но только не Райли Ривердел.

При виде его мои внутренности скрутились в тугой узел – да так сильно, что аж до боли и тошноты.

На это я поморщилась, после чего несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь разогнать призраков прошлого. Заявила им, что сейчас мне не них. Не до собственных переживаний, потому что Эван в опасности.

Позже!.. Я разберусь со своими проблемами позже.

Наконец, ровным голосом попросила у кучера остановить карету, после чего решительно направилась к месту изощренных пыток – к тому, во что превратился родной дом Райли Ривердел после того, как ее мать во второй раз вышла замуж.

Причем тоже за вдовца с дочерью – лорда Захария Рассела с Лизетт, девочкой одного с Райли возраста.

Но счастливой семьи не получилось. Все вышло как раз наоборот.

Ну что же, очень скоро я ее увидела – свою сводную сестру, – стоило мне лишь войти в дом.

Глаза бы мои ее не видели – первая мысль, пришедшая в голову, которая отлично подходила к реакции тела Райли Ривердел на полноватую блондинку с высокомерным лицом, уставившуюся на меня недоверчивым взглядом.

Заслышав, что в дом кто-то вошел, она сбежала по лестнице в просторный холл. Возможно, ждала гостей или, наоборот, никого не ждала, поэтому явилась посмотреть, кто же прибыл так поздно.

В это время я как раз улыбнулась пожилому дворецкому, сочувственным голосом произнесшему:

– Добро пожаловать домой, мисс Райли! Вас все здесь давно ждали.

Но только не Лизетт, промелькнуло в голове, потому что сводная сестра уставилась на меня так, словно не могла поверить своим глазам.

– Как раз ее здесь никто не ждал! – заявила мне язвительно, но я лишь поморщилась.

Сейчас мне было не до семейных скандалов.

– Помолчи, Лизетт! – попросила у нее. – Не хочу с тобой ссориться. Твой отец дома?

– Да как ты смеешь разговаривать со мной в подобном тоне?! – Полные щеки сводной сестры затряслись от ярости, а глаза, казалось, вот-вот выскочат из своих орбит. – Кем ты себя возомнила?

– Закрой рот, – устало сказала ей. – Говорю же, мне сейчас не до тебя. Когда появится время, тогда мы и выясним, как я смею и кем я себя возомнила.

И, что характерно, не соврала. Сейчас мне не до сводной сестры, хотя я с легкостью могла заткнуть ей рот с помощью магии.

Но за меня это сделал лорд Рассел, появившийся на лестнице.

– Лизетт, сейчас же возвращайся в свою комнату! – ледяным тоном приказал он дочери.

– Но, папа!.. – чуть не плача, воскликнула та. – Эта Райли – она совсем спятила!

На это я усмехнулась.

Ну что же, Лизетт еще не подозревала насколько сильно я спятила, так что впереди ее ждало много увлекательных сюрпризов. Затем покачала головой на предложение отчима пройти в гостиную, чтобы мы могли спокойно поговорить.

Мне не хотелось…

Нет, не так – я чувствовала брезгливость, находясь в этом месте, которое давно уже не было моими домом, хотя Райли Ривердел жила здесь до своего отъезда на Осгорн.

Тело подсказывало, что где-то там, на втором этаже, находилась моя комната. Место страданий, где Райли Ривердел пряталась от незаслуженных обид и издевательств, выпавших на ее долю после того, как умер родной отец, а мать поспешно вышла замуж за лорда Рассела.

Я понятия не имела, отчего та умерла, но подозревала, что от разбитого сердца.

Второй ее избранник совершенно не подходил для тихого семейного счастья. Не уверена, что лорд Рассел был способен кого-либо любить – если только деньги и власть.

Возможно, это стало для матери Райли ужасным разочарованием, я не знала этого наверняка. Чувствовала лишь скорбь и почему-то была уверена в том, что мама умерла от естественных причин.

После этого ее дочь от первого брака стала лорду Расселу не нужна.

Зато теперь отчим был нужен мне, а я ему.

– Но, отец! – не унималась Лизетт. – Она… Райли посмела говорить со мной в подобном тоне! Ты должен немедленно ее наказать!

Усмехнувшись, я уставилась на лорда Рассела с интересом.

Наказать, меня?! Ну что же, пусть пробует.

– Мне будет крайне любопытно посмотреть, что из этого выйдет, – заявила обоим. – Можно сказать, жду с нетерпением.

– Еще одно слово, Лизетт, и я накажу именно тебя! – вместо этого заявил лорд Рассел своей дочери. – Возвращайся в свою комнату, и чтобы я больше тебя здесь сегодня не видел.

Лизетт, обиженно всхлипнув, кинулась вверх по лестнице, тогда как отчим, склонив голову, произнес:

– Значит, мы поговорим в холле. Не ожидал тебя здесь увидеть, Райли Ривердел!

– Признаться, я тоже от себя такого не ожидала. Я приехала сюда, потому что мне нужна ваша помощь, но свои насмешки или торг можете оставить для другого раза. Хотя знайте, если сейчас вы мне откажете, другого раза у вас уже не будет. Но если согласитесь, я этого не забуду.

Кинула взгляд на лестницу, по которой поднималась, все еще обиженно сопя, Лизетт, после чего добавила:

– Вернее, я смогу забыть часть из того, что происходило со мной в этом доме по вашей вине и вине вашей дочери и что до сих пор причиняет мне боль.

Отчим молчал. Похоже, прикидывал, хорошая ли это сделка или нет.

Я тоже молчала, смотрела на него. Понимала, что другого варианта у меня все равно нет.

– Лорд Хардинг, – наконец, произнес лорд Рассел, и я кивнула.

– Именно он. Как можно вызволить его из тюрьмы?

Отчим задумчиво склонил голову.

– Никак! – наконец, отрезал он. – Броддики растеряли почти все свое преимущество, когда в Нотумбрию прибыл король Сигизмунд с Хартией Справедливости и когда Партия Принцессы вернула тому внучку.

– Вообще-то, принцессу вернул Эван, – напомнила я.

– Именно так, и Броддики ему за это отомстили. Раненая змея пусть и забилась в свою нору, но все еще ядовита и до сих пор смертельно опасна. Поэтому Эван Хардинг проиграл и умрет. Разбирательство назначено на завтрашнее утро. Возможно,