Покорить Ангела - Виктория Победа

— Все хорошо, — прошептал я ей в макушку, чувствуя, как ангелочек комкает мою футболку в своих тоненьких пальчиках.

— Ну что молодёжь, голодные?

Видно, решив больше не смущать Ангела, отец решил разрядить обстановку. За это я ему был благодарен, потому что Лина уже готова была грохнуться в обморок.

И чего так трястись?

— Пап, нам вообще-то нужно идти, у нас еще дела.

Лина тут же подняла на меня удивленный взгляд, будто спрашивая: "Какие еще дела?"

— Ну раз дела, — усмехнулся отец, разводя руками.

— Что ты... — Лина было зашептала, но одновременно с ней вновь заговорил отец.

— Лин, ты заходи что ли почаще, и совсем не обязательно так смущаться.

От столь мягкой интонации в голосе отца даже у меня на секунду отвисла челюсть. Бросив взгляд на родителя, я наткнулся на его улыбку, явно предназначавшуюся Лине.

— В общем, мы пойдем, пожалуй.

Разговор как-то не клеился, все же от отца я ожидал иного. Нет, скандала я, конечно, не ждал, но минимальных нравоучений — вполне. А тут...

Даже неловко как-то вышло. Привык я уже с отцом ссориться, позицию свою отстаивать, а здесь и отстаивать ничего не пришлось.

Подталкивая Лину к выходу, я еще раз взглянул на отца. Улыбка уже сошла с его серьёзного лица, а внимательный взгляд был устремлен на Ангела.

— До свидания, — вдруг раздался робкий голос Кошкиной, все так же подталкиваемой мною прочь из кухни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— До свидания, — послышалось вслед.

— Ну и что это было? — спросил я, втолкнув Ангела в свою комнату.

— Что? — она смотрела на меня как-то испугано, будто я не вопрос вполне логичный задал, а как минимум замахнулся, собираясь ударить.

Взгляд этот мне совсем не понравился, я, конечно, херни много натворил, но чтобы вот так на меня смотреть. Непохоже это на мою стервочку.

— Ангел, вдыхай. Ты чего дрожишь? Все же хорошо.

— Я... — она вдруг опустила глаза и прикусила нижнюю губу, — стыдно, — наконец, спустя несколько секунд ожидания, показавшегося мне вечностью, произнесла Лина, чем заставила меня рассмеяться.

Кто бы мог подумать, что мы умеем вот так смущаться.

— Стыдно, если видно, — сквозь смех прошептал я, за что получил вполне сильный удар кулаком в грудь.

— Тише-тише, еще не хватало в тавпункт ехать, — продолжая подразнивать стервочку, я перехватил ее маленький кулачок и поднес его к своим губам, — нет, у меня там, конечно, есть уже кое-какие завязки...

— Я вообще-то серьёзно, — обижено пробурчала малышка, пронзая меня уже знакомым, горящим тихой яростью взглядом.

Вот это уже по-нашему.

— Я тоже, перестань, все хорошо, нечего стыдиться.

— Я не хочу, чтобы он думал, что я какая-то... — Лина замолчала, — у тебя очень хороший отец и...

— Иди сюда.

Прижав Лину к себе, я коснулся протянул руку к ее щеке, погладил большим пальцем скулу. Ангел тут же прикрыла глаза, лишь сильнее прижимаясь к моей ладони.

— Очевидно, ты ему нравишься, и ничего он не подумал, мой отец прямой, как рельсы, если бы ему что-то не понравилось, ты бы уже об этом знала. И вообще, Ангел, нам уже пора.

— Куда?

— Увидишь.

"И вряд ли тебе понравится моя самодеятельность" — пронеслось в голове.

— Жень...

— Увидишь, я же сказал.

Дорогие девочки, я поздравляю вас с праздником. Пусть сияют счастьем ваши лица, пусть глаза всегда горят радостью, а поводов для грусти не будет и вовсе.

Желаю вам исполнения самых заветных желаний, крепкой, безграничной любви, пусть ваши мужчины носят вас на руках, даря тепло и уют. Помните, вы все прекрасны, каждая из вас. С праздником!!!

Глава 31

Объяснять Женя ничего не стал, как ни старалась я выбить из него информацию — ничего не вышло.

Он словно воды в рот набрал, напрочь игнорируя мои вопросы. Впрочем, сейчас меня больше волновала ситуация с отцом Волкова.

Поняв окончательно, что от Жени ничего не дождусь, я отвернулась к окну. Надувшись, как рыба-пузырь, я молча смотрела на встречающиеся по дороге и сменяющиеся одно за другим здания.

— Ангел, я даже отсюда слышу, как ты громко думаешь.

— Наш царь снизошел до разговора с простыми смертными? — съязвила я, не поворачивая головы.

На здания смотреть было приятнее, они, в конце концов, в неловкое положение меня не ставили, и в черте каком свете не выставляли.

Как я теперь Николаю Фёдоровичу в глаза смотреть буду? Не говоря уже о лекциях, в том числе пропущенных. Особенно пропущенных!

А отработки?

Простонав про себя что-то нечленораздельное, я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Будто это поможет смыть позор.

Впрочем, винить во всем только Женю было бессмысленно, а главное — не совсем честно.

Он, конечно, тот еще танк, но голову я потеряла исключительно по своей собственной воле и... глупости.

Вообще, рядом с этим ненормальным я превращаюсь в ему подобную. Словно с цепи срываюсь, теряю связь с реальностью. А котелок, очевидно, нужно чинить, протекает.

— Лин, ну хватит сопеть, ты сейчас задымишься, — Женя продолжал дразнить, а я чувствовала на себе его задиристый и в то же время игривый взгляд.

Я уже едва сдерживала улыбку, когда на помощь, сам того не ведая, пришел таксист.

— Приехали, — сухо оповестил мужчина.

Открыв глаза, я недоуменно посмотрела на Волкова. Тот, как ни в чем не бывало, уже тянулся к ручке двери. Щелчок — и вот уже прохладный осенний воздух прокрался в теплый, чуть пропахший бензином салон.

Не теряя времени, Женя выбрался из машины и, придерживая дверь, протянул мне руку.

Джентльмен, чтоб его.

Тяжело вздохнув и покачав головой, я выбралась из машины, едва не приложившись лбом о крышу.

— Осторожно, — тут же спохватился Женя.

С лица его исчез даже намек на улыбку, а взгляд был полон серьёзности и беспокойства.

— Ой, перестань, роль курицы-наседки тебе не идет, — отмахнулась я, кивая Жене на машину.

Наконец отмерев, Волков захлопнул дверь, тем самым отпуская такси.

Я же все это время, недоумевая,