Сломанная - Анна Шнайдер

— Ой, да пошёл ты, больно мне нужен! — А потом развернулась и убежала, стрельнув в Соню ненавистью из глаз. Той даже не по себе стало. Как можно так ненавидеть человека, который ничего тебе не сделал? Ведь Настя с Юрой разошлись до появления в его жизни Сони…

— Пойдём, — рубанул Юра, подходя к девушке, и взял её под руку. Он хмурился и выглядел мрачным. — Всё, разобрался я с ней, вроде поняла, больше сюда приезжать не будет. Хотя это и не важно, я и так съезжаю.

— А сейчас-то она что хотела?

— Как я понял, Настя периодически приезжала, надеялась меня в квартире застать, чтобы помириться. Вот, впервые получилось.

— А зачем мириться? Она вроде тебя бросила ради другого парня.

— Угу. Ради Пашки Гурова.

Соня аж кашлянула, услышав это имя.

Гуров, значит… Ну, на идиота Пашка похож не был, значит…

— Расстался с ней?

— Да он изначально её за нос водил и не собирался встречаться.

У Сони вообще глаза на лоб полезли.

— Это как?..

Юра рассказывал как, и девушка всё сильнее обалдевала — сама-то никогда не лезла в чужие судьбы, не считала себя вправе подобным образом манипулировать людьми. Но этот Пашка… Комплекс бога у него, что ли? А может, такое со всеми происходит, если у человека с рождения есть деньги и возможности?..

Впрочем, неважно. Гораздо больше Соню волновал не Гуров с его заморочками, а эмоциональное состояние Юры. Тот, несмотря на то, что старался держать лицо, явно до сих пор был на взводе.

И когда они вошли в квартиру, Соня приподнялась на цыпочках и поцеловала Юру, надеясь, что он поймёт намёк и ей не придётся проявлять более активные действия. Не то чтобы она стеснялась, просто как-то не хотелось на него вешаться, и так уже…

— Сонь, — шепнул Юра, с губ переметнувшись на её щёку, прошёлся по ней с лёгкими поцелуями, — забудь то, что Настя говорила. Это не имеет значения.

— Почему же, имеет. Как ни крути, разница в во…

— Это просто цифры. Условности.

— Юр, лет через двадцать, когда мне будет пятьдесят три, а тебе на десять лет меньше, это станут уже не просто цифры.

— Лет через двадцать я буду любить тебя ещё сильнее… — прошептал вдруг Юра, и Соня замерла, ощущая, как из глаз непроизвольно начинают течь слёзы. А Юра осторожно стёр их ладонью с её щёк и вновь поцеловал в губы. Но на этот раз совсем иначе, чем минутой ранее, более глубоко и страстно, почти требовательно лаская рот.

И Соня сразу перестала во всём сомневаться и вообще думать. Цифры, буквы… Главное — то, что здесь и сейчас они с Юрой вместе и хотят друг друга до дрожи в кончиках пальцев…

72

Соня

Через пару часов Соня потеряла счёт тому, сколько раз и где у них с Юрой всё случилось. Парень словно решил отметиться в каждом углу своей бывшей съёмной квартиры. Единственное место, куда он Соню не тащил, это кровать. Видимо, из-за воспоминаний. Но пол, укрытый ковром, столы и даже стиральная машина в ванной — всё было в их распоряжении.

У Сони слишком давно не было близости, чтобы она могла трезво воспринимать происходящее и давать какие-то оценки, что нравится, а что не нравится, хотя Юра периодически спрашивал об этом, слегка хрипя и глядя на неё с таким жаром в глазах, что Соня с трудом соображала, о чём именно он спрашивает. И уж конечно она не сравнивала Юру с Андреем. Хотя когда-то боялась, что будет. Но нет, это оказалось попросту невозможно. Вообще думать было почти невозможно, не то что сопоставлять…

Юра оказался нетороплив. Хотя позже, думая о произошедшем, Соня пришла к выводу, что в этом как раз нет ничего удивительного — всё же он в принципе был обстоятельным и серьёзным парнем, не склонным к импульсивным поступкам (за редким исключением). И когда он, балансируя над Соней на вытянутых руках, пока она лежала под ним, медленно входил и выходил из её тела — каждый раз полностью, — она едва с ума не сошла от остроты ощущений. И стонала, и хныкала, и просила быстрее, но Юра только улыбался.

— Куда ты торопишься… некуда же торопиться… — шептал он шутливо, а потом наклонялся и начинал вытворять такое с её грудью, что у Сони просто звёзды в глазах взрывались. И снова — медленно и тягуче, тщательно изучая её тело, как величайшую из драгоценностей.

Презервативов у Юры в квартире не было, и с собой тоже, но Соню это не волновало. И когда он негромко спросил, что делать, она, дрожа после очередной пережитой волны удовольствия, всхлипнув, прошептала:

— Как ты хочешь…

И Юра не разочаровал, оставшись внутри.

Соня же с облегчением улыбалась, глядя на то, как он зажмуривается, рвано выдыхает и дрожит — и на его шее ритмично пульсирует светло-голубая венка…

73

Юра

Он ни о чём не жалел. Вообще ни о чём.

И уверился в правоте собственных поступков, когда Соня, вернувшись домой, первым делом — только что сандалии скинула — прошла в гостиную и полезла в книжный шкаф. Юра не стал спрашивать, что ей там нужно, — понимал и без слов.

И когда Соня вытащила откуда-то из недр шкафа длинный белый конверт, поинтересовался только:

— Мне выйти или остаться с тобой?

— Останься, — произнесла она глухо и села на диван.

Юра опустился рядом.

Конверт был запечатан, и Соня порвала его слегка дрожащей рукой.

Внутри лежал обычный тетрадный лист, сложенный вдвое, на котором тёмно-синими чернилами было выведено всего несколько предложений:

«Софья Владимировна! Я не буду оправдываться — мне нет оправданий. Вы наверняка знаете подробности моего дела: по какой причине я оказался в том месте и в то время в подобном виде. Но это не оправдание, скорее уж следствие.

Я получил своё наказание, и это не тюремный срок. Не так важны решётки снаружи, как внутри человека. И если из тех, что снаружи, я выйду, то из тех, что внутри, — вряд ли.

Я просто хотел бы попросить вас попробовать меня простить.

Не ради меня,