Капкан - Одри Раш

Я опускаюсь на свой стул. Я уже сказала что-то, чего не должна была говорить?

— Тебе придется спросить Дженну. — говорю я.

— Или ты можешь избавить меня от хлопот.

Я опускаю голову. Я хочу защитить Дженну и Кэша. Как мне пройти через эту часть, не солгав?

Однако, Дженну не нужно защищать. Она не сделала ничего плохого.

Но Кэш и я? Мы убили моего отчима. Это тоже неправильно. Кэш ничего не сделал. Я сделала. Я здесь настоящий преступник.

Пока Дженна и Кэш не пойдут ко дну вместе со мной, все будет хорошо.

— Ремми? — спрашивает Питер. — Почему Дженна ушла из поместья Уинстонов?

— Они поссорились. — говорю я, дотрагиваясь до затылка.

— Такое случается. Знаешь что-нибудь о деталях? — я пожимаю плечами.

— Я просто знаю, что они не ладили.

— А как насчет тебя? — садится на свое место, наклоняясь вперед, как будто знает, что у меня есть что-то пикантное, что-то, что я скрываю. — Каково это — работать на него?

И что мне ответить? Я не хочу привлекать внимания к Кэшу, но я должна сказать что-то реалистичное.

— В каком смысле? — спрашиваю я. — Он подозреваемый?

— В таком маленьком городке, как этот? Подозреваемыми являются почти все. Даже ты! — смеется Питер.

У меня скручивает живот, но я заставляю себя улыбнуться. Ухмылка сползает с его лица, и он понижает голос.

— Не для протокола, мы опросили его подрядчиков, чтобы понять, на что это указывает. Мы знаем, что убийца связан с компанией Winstone. Пока не выяснили как, но у нас есть несколько зацепок.

Я киваю головой в знак согласия. В конце концов, в некотором смысле, он прав. Я убила кое-кого, и технически предполагается, что я личный ассистент Уинстона.

Питер знает, что я убийца?

— Можете ли вы описать, как выглядит Уинстон? — спрашивает Питер.

Я шмыгаю, и Питер приподнимает бровь, глядя на меня, его челюсть суровая и строгая.

Я прочищаю горло.

— Извини. Ты просил меня описать, как он выглядит? — спрашиваю я.

— Похоже, недавно он перенес какую-то пластическую операцию. Я хотел уточнить это у тебя.

— Извини. — говорю я.

Это правда.

— Он… — я делаю паузу, пытаясь собраться с мыслями.

Что Дженна сказала о его внешности?

— Он старше, понимаешь? У него такое лицо, как будто он может быть кем угодно. — говорю я, но знаю, что несу чушь.

Мне нужно сопоставить два образа, которые у меня есть — тот, который описала мне Дженна, и тот, который реально является Кэшом, чтобы я могла защитить его.

— Темные глаза. У него такие пятна на белках глаз. — я обхватываю себя руками. — Серьезно, в чем дело?

— У тебя есть доступ к его файлам, верно?

Я опускаюсь на свое место.

— Да и нет?

— Сколько ему лет? Ты бы сказала, что ему за пятьдесят или за шестьдесят?

Он выглядит намного моложе, но имеет ли это значение?

— Я не уверена. Что происходит?

— Что-то не сходится с Уинстоном, и мне это не нравится. Я встретил его на днях. — он качает головой. — Я беспокоюсь за тебя, Ремеди.

Он тянется через стол и берет меня за руку. Каждый волосок на моем теле встает дыбом от прикосновения, но я остаюсь неподвижной.

— Ты загоняешь себя в угол. Я могу помочь тебе вырваться из хватки Уинстона, но тебе придется поработать со мной.

Я отдергиваю руку, держа ее на коленях.

— Что ты имеешь в виду?

— Он влиятельный человек. Даже если он не совершает преступления сам, я уверен, что он может заставить кого-то другого сделать это за него.

Я стискиваю зубы. Почему это звучит так знакомо?

— Он не делал со мной ничего подобного. — говорю я.

— Хорошо.

Но это ложь. Он сделал что-то подобное. Кэш подарил мне моего отчима. И я убила его.

«Если ты этого не сделаешь, это сделаю я.». сказал он, но я ему не позволила.

Неужели он обманом заставил меня сделать это за него? Внутри меня гноится неприятное чувство, борющееся за то, чтобы взять верх.

Даже если убийство моего отчима каким-то образом оправдано, даже если я искренне рада, что мой отчим никогда больше не сможет причинить боль другой девушке, я не уверена, что мне следует делать, когда дело доходит до Кэша.

Если он способен похитить моего отчима из Тампы и привезти его ко мне, на что еще он способен? Если я знаю, что он совершает преступления, мой долг остановить его?

— Ремеди? — спрашивает Питер.

Я вздрагиваю, подскакивая на своем месте.

— Да?

— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя обратно на работу? — спрашивает он. — Такого рода расспросы могут шокировать. Я полностью понимаю это. Я могу проводить тебя обратно в поместье и убедиться, что Уинстон ничего не предпримет.

Питер милый, и в некотором смысле я благодарна ему за предложение. Но никому нельзя доверять. Особенно такому, как он.

Тогда почему я доверяю Кэшу?

— Я в порядке. Но спасибо тебе. — говорю я. — Я просто хочу вернуться к работе.

Питер кивает.

— Пожалуйста, позвони мне, если что-нибудь вспомнишь.

Когда я выхожу из зала в переднюю часть участка, я пытаюсь мысленно отгородиться от шума. Жужжание копировальных аппаратов. Болтовня сотрудников. Телефонные звонки. Мне нужно мыслить трезво, и ничто из этого не помогает.

Мужчина в полицейской форме поднимает голову от своего стола и пристально смотрит на меня. Другой офицер таращит глаза, и кажется, что каждая пара глаз во всем здании смотрит на меня, но я не знаю почему.

Я бросаюсь к двери, но служащий на стойке регистрации увеличивает громкость телевизора, и я слышу.

«Еще об убийце из Ки-Уэста.»

Я останавливаюсь как вкопанная. Затем поворачиваюсь лицом к экрану, уперев пальцы в бока.

Репортер сидит, засунув ноги в люк, ведущий в подвал, выражение ее лица нейтральное. Ее платиновые волосы идеально уложены, и кажется, что она из тех людей, которых никогда не коснутся эти преступления.

«Следователи теперь полагают, что убийца из Ки-Уэста, которого теперь называют "Тень", связан с более чем тридцатью известными убийствами по всей территории США. Мы поговорили с Вероникой Лонг, профессором криминологии и давним специалистом по профилированию в Майами, которая считает, что Краулеру около тридцати — сорока с небольшим лет, и он разбирается в строительстве…»

В ушах у меня звенит. На экране следователи осматривают каждое место преступления, в то время как профайлер разбирается с Краулер.

Куски белой изоляционной пены. Разбитая картина. Белая краска и засохшая красная кровь. Я сглатываю пересохший ком. Ни одна из жертв не является моим отчимом. Нет причин расстраиваться.