Капкан - Одри Раш

— Ты гребаный монстр! — кричу я.

Нож легко входит в плоть его спины, как будто режет масло. Мой отчим корчится от боли, его отчаянные крики наполняют комнату. Но это меня не останавливает.

Я делаю это снова, и снова, и снова, и каждый раз он никогда не сможет причинить такую боль другой молодой девушке. Кровь брызжет на меня, но я не останавливаюсь. Я не могу. Не раньше, чем я буду уверена, что он мертв. Его тело обмякает.

Мои руки дрожат так сильно, что нож со звоном падает на пол. Я смотрю на свои ладони, полностью пропитанные кровью. Кровь на моих щеках, на шее, пропитывает одежду, мне холодно и жарко одновременно.

Моя кожа горит, и я не могу унять дрожь. Я оглядываюсь, пытаясь отдышаться, определить, реальность это или очередной сон.

Бонс присаживается в дверном проеме, облизывая лапы. Она бросает на меня взгляд, затем возвращается к приведению себя в порядок. Как будто это обычное явление. Как будто нет ничего удивительного в том, что я убила своего отчима.

Кэш опускается на колени рядом со мной, затем берет меня за руки.

— Ты такая храбрая. Такая чертовски храбрая. — говорит он. — Я горжусь тобой.

Мои глаза бегают туда-сюда по его лицу, но его грубый, голодный взгляд внимательно изучает меня. Всегда ли он видел это во мне? Он привел ко мне моего отчима, но он отдал мне нож и позволил мне позаботиться обо всем остальном. Он верит в меня.

Кэш держит мое лицо, кончики его пальцев пропитаны кровью. Я открываю рот, пытаясь заставить его поцеловать меня, чтобы ужас моих действий исчез, но он разворачивает меня, держа сзади, заставляя смотреть на труп. Его руки скользят в мои брюки и под майку, пока его большой палец обводит мой клитор.

— Посмотри, что ты наделала. — гремит во мне его голос. — Ты убила человека. Человека, который причинил тебе боль. Человека, который причинил боль стольким людям. И он никогда больше не прикоснется к тебе.

Я качаю головой, поджимая губы, стараясь не паниковать. Это нереально. Этого не может быть. Это сон наяву. Но я знаю, что это реально.

— Я попаду в тюрьму. — шепчу я.

Затем меня внезапно охватывает головокружение. Кто-нибудь узнает. Моя жизнь закончена.

— Я попаду в тюрьму. Тюрьму. Тюрьму. Тюрьму. — смеюсь я.

Вся моя жизнь скоро закончится. Меня заберут из Ки-Уэста. От моей мамы. От Дженны. От Кэша. Эти мысли пугают меня до чертиков, но я смеюсь как сумасшедшая, мое тело дрожит, а руки ледяные.

Кэш встает передо мной, загораживая мне вид на труп, затем сжимает мне горло, пока я не перестаю смеяться.

— Слушай меня внимательно. — говорит он. — Никто не отправится в тюрьму. Это не конец ни для кого, кроме как для этого куска дерьма.

Он пинает труп, затем проводит пальцами по моему подбородку, влажная жидкость, частично кровь, частично сперма, размазывает мое лицо.

— Я не позволю ничему случиться с тобой, Ремеди. Я обещаю.

Спокойствие, как тяжелое, теплое одеяло, давит на меня, потому что я верю ему. Я, блядь, верю всему, что говорит Кэш. Кэш сказал мне, что сделает для меня все, что угодно, и он доказал это своими действиями.

— Что бы ни случилось, — говорит Кэш. — Мы в этом вместе.

Он рывком поднимает меня на ноги, его толстые, бугристые руки обхватывают меня. Мои слабые колени дрожат от шока, но он прижимает меня к себе. Кровь моего отчима окрашивает его тело.

— Иди сюда, трахни меня, Ремеди. — говорит он.

Он раздевается, затем садится на диван, раздвигая ноги. Жесткие волосы темнее на его бедрах, а эти пухлые, розовые шрамы украшают его грудь, но я хочу его всего.

Он сжимает свой член, головка жесткая и красная, его глаза не отрываются от моих.

— Ты чертовски горячая.

Я дотрагиваюсь до своей щеки. Я вся в крови моего отчима. Кэш думает, что я горячо выгляжу?

С каждым шагом вперед меня охватывает оцепенение, но я выполняю движения, снимаю одежду, размазывая кровь по телу.

— Почему я не чувствую себя виноватой? — спрашиваю я, и мой голос едва слышен.

Я становлюсь коленями на диван и забираюсь на Кэша, мои икры прижимаются к его толстым волосатым бедрам.

Он теплый там, где я холодна и мертва, и я хочу погрузиться в него, пока больше ничего не смогу видеть или слышать.

— Все, чего я хочу, это трахнуть тебя прямо сейчас. — говорю я.

Кэш рычит, его первобытные слова вибрируют во мне.

— В следующий раз, когда ты сделаешь это, это будет приятно.

Холодок пробегает по моему животу, поднимается к горлу. Он так уверен в себе, как будто знает, что следующий раз будет. И если я честна с собой, может быть, я тоже этого хочу.

Он приподнимает мои бедра, затем опускает вниз, трахая меня так сильно, что его член врезается в мою шейку матки, пока боль не сводит с ума мои нервы.

Похоже, он хочет, чтобы мне было больно. Как будто он хочет, чтобы я запомнила это. Каждую мелочь, которую я не могу воспринять эмоционально, он хочет, чтобы я восприняла физически.

Он тянет меня за волосы на затылке, пока я не смотрю прямо в потолок, как одержимая женщина. Он лижет мою шею, ощущая вкус крови и пота на моей коже, и я знаю, что я одержима.

Он владеет мной. Он бьет меня по лицу, и шок проходит через меня.

— Правильно, шлюха. — тихо говорит Кэш. — Посмотри, что ты сделала. Я так горжусь тобой.

Мой желудок сжимается от этих слов. Я беру лицо Кэша в ладони, и его глаза прожигают во мне дыры.

Это правда. Каждое слово. Он гордится мной. Он верит в меня так же сильно, как я верю в него. Может быть, это было внутри меня все это время. Может быть, здесь, прямо сейчас, мне должно нравиться это, с Кэшем.

— Ты знаешь, кем это тебя делает? — рычит он.

— Кем?

— Моей.

Адреналин захлестывает меня, и я едва могу дышать. Каждый вздох моих легких прерывается от давления. Но я продолжаю трахать Кэша, впиваясь ногтями в его кожу, исследуя свежие шрамы на его спине.

Шрамы от меня.

Его тело в пятнах крови, как и мое, и это похоже на сон. Как будто ничто в мире не может быть настолько идеальным. Но мой отчим там, прямо за нами. Он человек, который раньше контролировал меня, но у которого больше