Дар Эвы - Тея Теплая

— Илана? — спросила не думая и тут же замолкла.

Ласкис зарычал.

Я успокаивающе улыбнулась.

— Он хороший друг…

— Похрену, пусть не лезет к тебе.

— Уже точно не полезет?

— Почему ты так в этом уверена?

— Я с ним потеряла любую связь.

Минута молчания прошла в обоюдном тяжелом дыхании.

— Вэйлантина?

— Да?

— Ты погрустнела, — сказал Итан, обозначив это как данный факт.

— Итан, я хотела попросить тебя. Даже не знаю как начать. Ты вероятно знаешь, что у меня есть сестры. Я когда думаю о них, у меня сердце разрывается. Я не знаю как они, что с ними и вообще… живы ли.

Последнее я сказала едва вслух.

Глаза увлажнились моментально. Было больно говорить о них. Очень больно. Будто душу разрывало надвое. Не знаешь за какой край цепляться, чтобы было воедино.

Итан встал.

Он не отвечал. Ходил по комнате, затем остановился и встал ко мне спиной.

Господи, неужели он собирается мне сообщить плохие новости?

— Не молчи, — попросила я. — Не молчи, Итан. Говори…

— Рыжая, — он наконец обернулся. В руках держал браслет, который через секунду был застегнут на запястье. — У меня есть для тебя новости, но абсолютно другие.

Не успела я и рта раскрыть, как дверь отворилась и в комнату с шумом вбежали девочки. Мои девочки. Живые.

Боже! Они мне не мерещились, потому что Ясина тут же зацепилась за шею точно обезьянка. Маленькая, но довольно тяжелая обезьянка.

— Яся! — всхлипнула я. — Мария! Как же я за вас волновалась. Как вы? Что у тебя над губой?

— Мы хорошо, за нас не переживай. А над губой, наверное, шоколад.

— Шоколад? — я тут же нахмурилась.

— Ага, он такой сладкий.

Ясина отцепилась, посмотрела в глаза и широко улыбнулась.

— Спасибо, сестренка.

Я не могла поверить своим глазам? Они не выглядели истощенными или каким-то образом изнеможденными. Они просто светились.

— Иди ко мне, — подозвал Итан ласково. А когда Ясина легко спрыгнула с моих колен и побежала к раскрытым объятиям Итана Ласкиса, героя войны и самого молодого командора, наследника эмпатии и сильного таноса, у меня сердце просто остановилось.

— Ты горячий, — веселилась Яся.

— О да, и знаешь благодаря кому? А вот и не скажу.

В глазах Итана Ласкиса плескался задор. А еще в них искрила сумасшедшая щемящая нежность. И, кажется, я прочитала в них, что можно ему довериться. Доверить себя и свою семью. Он не обидит.

Бонус

5 лет спустя

******************

Вот уже пять лет каждое утро я просыпалась с одной единственной мыслью, а точнее вопросом. Изменилась ли моя жизнь? А после, уже по известно пройденному пути, поворачивала голову в сторону и смотрела на темные волосы, раскиданные на белой подушке. Он их так и не отстриг.

Итан Ласкис. Мамочки! До сих пор это имя ввергало меня в дрожь даже в собственных мыслях.

— Ты снова меня рассматриваешь? — прозвучало как-то чересчур бодро для спящего человека, но если быть правильной, точнее таноса. Самого лучшего таноса из всех ныне живущих. И он такой единственный только мой. Впору задаваться еще одним вопросом. За что?

— Почему тебе можно это делать, а мне нельзя? — ответила почти серьезно и была за это жестоко схвачена, а после нежно расположена на широкой груди.

На голой симпатичной груди, поправил вредный внутренний голос, который уже предвкушал откровенную ласку.

Оказавшись под натиском щемящей нежности с утра, я не сдержала довольный смех.

— Ты меня ужасно щекочешь, — прикрикнула обросшему мужу. — Твои волосы стали длиннее моих.

— Не за это ли ты меня любишь? — отстранился Итан от созерцания моей груди и взглянул наконец в глаза. Разговаривать так удобнее, но, чтобы меня, стало чуть холоднее.

Я фыркнула.

— Уж точно не за это и вообще, сегодня особый день. Мог бы подготовиться.

Очередь фыркать настала Итана.

— Подумаешь, академию закончил. Это для тебя возможно праздник, а я уже сбился со счета сколько обучений закончил. Как только с ума не сошел? Ты хоть представляешь как издевались над маленьким, когда у меня ничего не получалось?

— Не получалось или не хотелось просто делать, о чем тебя просят?

— Я всегда делаю то, что просят. А вот приказы… — Итан сделал театральную паузу. — Приказы выходят некоторым боком.

— Ты просто эгоистичный командир, — назидательным тоном сообщила я и взвизгнула.

Рука этого самого красивого эгоистка оказалась на попе, которая почти больно ущипнула за мягкую часть.

— Не за это ли ты меня любишь? Да, я тот ещё наглый эгоист и все, что мое, я нагло забираю.

— Моя попа не твоя, можешь отпустить.

Я отбивалась как могла, но особо не старалась. В груди уже зарождалось тепло вкупе с томительным ожиданием чего-то большего. И я знала какие грани могут быть острыми этого большего.

— Ты вся моя, — рыкнули на меня неожиданно серьезно. Игривый тон пропал будто его и не было.

Итан пятерней обхватил за затылок, чтобы приблизиться и впился в мои губы, приоткрытые от легкого шока. Сладкий поцелуй стремительно перешел в требовательный. Итан буквально высасывал из меня душу. Сцепил языком мой язык и вобрал в себя почти больно. Из меня вышел первый стон, который отличался от других. Сладко до дрожи в теле.

Руками я уперлась в грудную клетку, хотелось обнять его всего, почувствовать напряженные мышцы животом, но меня не опускали.

Я заметила, что для Ласкиса, я была словно музыкальным инструментом. Настраивал под себя, поправлял, а когда получалось не совсем то, что ожидал, учился играть по другому и слышать другой звук. Это происходило каждую секунду. Сколько раз я ловила на себе задумчивый взгляд…

Для него было важным исследовать меня вдоль и поперек и не только в прямом смысле. Чем и начал заниматься Итан. Исследовал мое тело вместе с тональностью голоса.

— Моя рыжая, — повторил он.

— Я не рыжая, — вставила свое слово.

Меня до сих пор это слово выводило из себя, особенно когда слышала от других. Итану нравился цвет моих волос и нравилось это слово. От него слышать “рыжая” означало “любимая”. Поэтому повторивший вслед за Итаном получал тотчас в нос или поддых, не важно, Итан бил сильно и прямо в цель.

После парочки таких случаев меня конечно же перестали задевать. Но задевать начала я. Итана! Стала заигрывать с ним, поддевать. Не знаю почему. Мне нравилась эта игра. И вот сейчас привычка сработала против моей воли.

Чувствую сработает боком.

Потому что я уже лежу на спине и под взъерошенным таносом, чье тело превышало градус в