Королева мафии - Маргарет Макхейзер

Я бросаю взгляд на Роума, чья челюсть напряжена, а глаза расширены от ярости.

— Я сказал — нет, — отвечает Роум. — Девушку никто не тронет.

— Она не может здесь оставаться, — говорит Джи.

— Она никуда не денется, — утверждает Роум.

— Она может доставить неприятности только из-за своего имени. Ты действительно хочешь привести все остальные семьи к нам на порог, Фрэнк? Я могу сказать тебе прямо сейчас, это будет война не только между нами и Огастами, но подумай о Сакко и Венанци. Мы не вмешиваемся в дела семей. Это то, о чем все четыре семьи договаривались.

— Мне плевать на то, о чем все договорились. — Вена на шее Роума напряглась. — Ее никуда не отправят.

Джи встает и направляется к Роуму. Это плохо кончится для них обоих.

— Я…

— Хватит, — говорю едва ли не шепотом. Они оба останавливаются и смотрят на меня. — Ни девушка, ни политик никуда не денутся.

— Какого черта, Фрэнк? Мы что, превратились в приют?

— Хватит, — повторяю я, заставляя Джи замолчать.

— Фрэнки…

Я перевожу взгляд на брата и вскидываю бровь.

— Я сказала, хватит. С политиком проблем не будет, а девушка просто испуганный, беременный ребенок. Давай выясним, почему она оказалась на улице, а там посмотрим. Но никому из них не будет причинен вред. — Я смотрю на Роума, который кивает, потом на Джи, ожидая его подтверждения.

Джи облизывает губы и качает головой: — Это ошибка.

— Если тебе это не нравится, то можешь идти на хуй, — говорит Роум.

Я хлопаю руками по столу как раз в тот момент, когда Джи поворачивается, чтобы замахнуться на Роума. Оба останавливаются и смотрят на меня.

— Ты, иди и успокойся, мать твою. — Я указываю на Роума.

— Но…

— Иди. — Снова хлопаю рукой по столу. Я в двух секундах от того, чтобы убить собственного брата, потому что он ведет себя как мудак. Роум несколько раз переводит взгляд с меня на Джи, прежде чем покинуть кабинет. — Что, блять, с тобой не так?

— Со мной? Ты думаешь своей киской, а он членом. Вы оба подвергаете эту семью риску. — Джи вышагивает перед моим столом и проводит рукой по волосам. — Твой отец позаботился бы о них обоих.

— Я не мой отец.

— Очевидно, — насмехается Джи.

— Тебя это не устраивает? Если да, то я могу легко найти для тебя новую должность.

Я обхожу стол и встаю перед Джи.

— Мы чертова семья, Фрэнк.

— Да, это так. Мы не убиваем невинных только потому, что они не вписываются в наши планы. Вместо этого мы перегруппировываемся и смотрим, смогут ли они вписаться в нашу динамику. Если они не могут или не хотят, тогда мы… — Я делаю паузу и опускаю голову. — Тогда мы об этом позаботимся.

— А что насчет Роума? Кажется, он неравнодушен к девушке.

Да, это так.

— Он поймет, бизнес есть бизнес.

Джи вздыхает и качает головой.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Фрэнк, потому что это может плохо кончиться для всех нас.

— Знаю. — Я прислоняюсь к столу и складываю руки. — Ты в этом бизнесе с тех пор, как я родилась. Мы оба знаем, что в том, чем мы занимаемся, нет ничего безопасного. И Роум, и девушка тоже это знают.

— А как же политик?

Я втянула его в эту жизнь, несмотря на то кто он, и он должен понимать последствия.

— Сможешь ли ты нажать на курок, если дело дойдет до этого?

Смотрю Джи прямо в глаза и отвожу плечи назад: — Без сомнения, мать твою.

Я думаю.

— Сегодня нужно уделить десять минут генеральному прокурору. Кроме того, у тебя встреча с главой департамента здравоохранения.

— Марлин? — спрашиваю я, когда Зак следует за мной в мой кабинет. Он кивает. — Что ей нужно?

— Она назначила встречу два дня назад.

— Хорошо, что-нибудь еще?

— Затем будет встреча с департаментом транспорта.

— Алекс — заноза в моей заднице. Он всегда пытается сделать что-то выгодное для себя.

— Хочешь, чтобы я перенес его на другое время?

Я качаю головой.

— Интересно, был ли он таким с моим предшественником?

— По словам губернатора Хейса из Пенсильвании, мистер Уоллес также ему не нравился.

Я мысленно отмечаю, что если останусь на второй срок в качестве губернатора, то избавлюсь от Алекса и назначу кого-то, кто не будет заваливать меня нелепыми письмами.

— Что-нибудь еще?

— Эм, — голос Зака дрожит от неуверенности.

— Что?

— Сегодня утром, когда я пришел на работу, меня ждал репортер.

Дерьмо.

— Они спросили, есть ли у меня комментарий.

Черт.

— На счет чего? — спрашиваю, стараясь сохранить голос ровным.

— Она спросила меня, не гей ли ты.

Я резко поворачиваю голову.

— Что? — Я подумал, что репортер может знать о Фрэнки, но, видимо, нет.

— Она спросила меня, не гей ли ты.

— Почему она об этом спрашивает?

— Потому что ты не женат, у тебя нет детей, и последнее событие было на твоей инаугурации, но ты не привел женщину.

Я хмыкаю и качаю головой.

— То, что я не женат и не привел пару, делает меня геем? — Я смотрю на Зака, который пожимает плечами. — Что ты сказал этой репортерше? — Если ее вообще можно так назвать.

— Я сказал ей, что не комментирую личную жизнь губернатора. — Он громко сглатывает и ждет. Только не говорите мне, что это еще не все. — Она также попросила об интервью.

— Запиши ее в график.

— Что? — потрясенно спрашивает Зак. — Ты хочешь, чтобы я назначил ей время?

— Конечно, назначь ей встречу на двадцать первое никогда.

Зак усмехается.

— Я уже сказал ей, что свяжусь с ней, когда у тебя