Останься ради меня - Коринн Майклс

— Единственное, о чем стоит беспокоиться — это когда ты наконец сможешь заработать на части моей земли.

Она вздыхает, смотрит на дверь кухни, а потом снова поворачивается ко мне.

— Ты все еще собираешься продать свою часть?

— Почему бы и нет?

— Потому что твоя мать этого не хотела бы.

Удар обрушивается на меня, как кулак в живот. Сидни никогда не сдерживалась, но это было низко даже для нее. Моя мать — единственное, что может остановить меня от продажи, и я думаю, она это знает.

— Моей матери больше нет, как ты ясно подметила.

— Да, она ушла, — ее рука сжимает мое запястье. — Ее больше нет, но земля и ферма продолжают жить. Я знаю, что вы, четверо, считаете ее фермой своего отца, но, возможно, именно это и пошло не так. Это была ферма вашей матери. Ее сердце и душа были вложены в это место. Она вырастила здесь своих четверых замечательных сыновей. Конечно, твой отец запятнал ее, как мог, но она все еще здесь, Джейкоб. Знаешь, я всегда считала твою мать самой гениальной женщиной на свете. Она дала тебе все эти ключи к жизни.

— О чем ты говоришь?

Сидни вздыхает.

— Истина о стреле. Вы, конечно, все ссорились, когда она заставляла вас говорить это, но посмотрите, какими невероятными были ваши высказывания. Вы были детьми, когда она увидела ваши недостатки и дала вам все слова и советы, необходимые для выживания.

— Я даже не знаю, что, блядь, это означает!

Она откидывается на спинку стула и делает паузу.

— Удаление половины пера создает изгиб. Ответ прямо здесь, Джейкоб.

— Женщины все усложняют. Какой изгиб? Какие перья? Что убрать? Это был способ моей матери мучить своих мальчиков, а потом выдавать это за мудрость. Знаешь, какой изгиб я получил? Хук справа или удар сверху от мужчины, за которого она вышла замуж. А может, это было, когда она умерла и оставила нас в руках человека, который предпочел бы, чтобы мы умерли вместо нее.

— Я не хотела тебя расстраивать… — губы Сидни дрожат, и я чувствую себя ослом.

— Нет, пожалуйста, не извиняйся. Это я должен сказать тебе это. Я просто разозлился, и ты не заслуживаешь того, чтобы я был козлом. У меня много мыслей, и… мне нужно прогуляться.

Ее улыбка мягкая и понимающая.

— Я так и думала.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку.

— Прости меня, Сид. Ты же знаешь, я люблю тебя.

Она поднимается на ноги и подмигивает.

— Я знаю. Я тоже тебя люблю. Иди к маме.

По дороге к могиле я обдумываю слова Сидни. Почувствовала бы это моя мама? Хотела бы она, чтобы я остался здесь и сохранил землю? Мне хочется думать, что ее сердце желало бы мне счастья, но что я могу знать? Я был ребенком, когда потерял ее. Я провел больше жизни без нее, чем с ней.

Когда я подхожу к невысокому забору, окружающему ее надгробие, я вижу, как мой брат поднимается на ноги.

— Привет, Джейкоб, — говорит Шон, направляясь ко мне.

— Я не знал, что ты здесь.

Он оглядывается на цветы, лежащие на земле.

— Я прихожу время от времени. Обычно, когда у меня что-то на уме.

— Что привело тебя сюда сегодня?

Шон с улыбкой хлопает меня по плечу.

— Девни беременна.

Мое кислое настроение испаряется, и я ухмыляюсь.

— Правда? Это потрясающе.

— Да. Это так, но я чертовски боюсь.

Я смеюсь и закатываю глаза.

— Ты и так отличный отец для Остина. К тому же, если у кого-то из нас и должны быть дети, то это у тебя.

— Это другое. Как будто это половина меня.

— Так оно и есть. На каком сроке она находится?

— Она была беременна на свадьбе.

— Мне показалось, что она светится, — комментирую я.

Шон вздыхает и оглядывается.

— Я не могу не задаться вопросом, что мама подумает обо всем этом. Мы втроем заводим детей, остепеняемся и живем на ферме.

— Вы с Сидни разговаривали до этого?

— Что? — по его лицу я понял, что нет.

— Ничего. Забудь, что я что-то сказал.

— Ладно, я обычно так и делаю.

Я пихаю его, и он хихикает.

— Я просто говорю, что пришел сюда, чтобы сказать ей, а потом… Я не знаю. Я не могу не думать о ней.

— Я понимаю, о чем ты. Сид сказала, что мама хотела бы, чтобы я сохранил свою землю.

Он поднимает брови.

— Правда. И?

— И что?

— Ты думаешь оставить ее себе?

Дело в том, что пока она этого не сказала, я и не думал. Я не хочу здесь жить, но вдруг понял, что именно так и поступлю. Я знаю актеров, которые имеют несколько домов и живут вдали от голливудской суеты, но я пока не знаю, есть ли у меня такая возможность. Я все еще учусь и развиваю свою карьеру. Есть еще роли, разные роли, которые я хочу получить. Если я не смогу ходить на пробы, то не знаю, что из этого получится.

Я вздыхаю и смотрю в сторону могилы.

— Нет. Если мне нужно почувствовать близость с ней, я могу навестить вас, ублюдки.

Он кивает.

— Да, но это не твоя земля. Разве ты не хочешь получить ее часть? Тебе же не нужны деньги от продажи.

Я не поэтому хочу от нее избавиться. А потому, что мне не нужна связь с этим местом. У Шугарлоуф нет для меня будущего.

— Мне не нужна головная боль.

— Я готов выкупить твою долю, Джейкоб.

Я был уверен, что все так и будет. Шон владеет домом, и последнюю часть земли имеет смысл купить ему. Коннор взял отличный участок на заднем дворе с домиком на дереве, который он построил, а Деклан купил землю, примыкающую к участку Сидни, что сделало его огромным. Когда друг Деклана Майло был здесь, он провел небольшое исследование и выяснил, что мой участок будет облагораживаться, то есть на нем можно будет строить, что сделает его еще более ценным.

Однако я не буду брать деньги у своих братьев.

— Мне это не нужно.

— Ты бы предпочел продать его тому, кто построит дом?

Я качаю головой.

— Нет, я лучше разделю свою долю и подарю ее вам всем. Ты прав, мне не нужны деньги.

— Сделай одолжение, не говори об этом больше никому. Подожди, посмотрим, как пройдет твой шестимесячный срок.

— Я сяду на самолет, — говорю я ему.

— Хорошо, и если это так, тогда мы обсудим, покупать у тебя землю или подписывать контракт. Как