Солнечное Настроение - Дианна Грей

Я засмеялась и обняла ее в ответ.

— Он не уйдет. Но спасибо тебе. Мне приятно знать, что ты меня прикрываешь.

— Всегда, — она поцеловала меня в висок. — А теперь иди и покажи этому парню, что он упустил в первый раз.

Год назад мы решили встретиться на полпути между нашими родными городами. Это был аквариум, в который я ходила на экскурсии в детстве. Мид сказал, что его школа часто посещает это же место, и мы шутили, что, возможно, в детстве проходили мимо друг друга. Тогда это было глупостью, но сейчас мне казалось, что это действительно могло произойти.

Финн ждал меня у входа. Я так сильно обратила внимание на то, как хорошо он умылся, что у него покраснели уши. Думаю, я никогда не смогу забыть, как мило он выглядит, когда нервничает.

На нем были черные брюки и серая трикотажная футболка с длинным рукавом, которая идеально облегала его фигуру. Его волосы были откинуты с лица и завиты на концах, как будто он использовал средство.

— Ты прекрасно выглядишь, — прошептал он мне на ухо, когда при встрече мы обнялись. — У меня есть кое-что для тебя.

Я замерла, когда он положил мне за ухо маленький желтый цветок.

— Остальные дома, — объяснил он. — Не хотел оставлять их вянуть в машине.

Моя улыбка была такой широкой, что мне стало больно.

— Спасибо! Меня зовут Наоми.

Финн нахмурил брови, и ему потребовалась секунда, чтобы понять, о чем идет речь.

— Точно. А я Финн.

Он протянул мне руку для пожатия. Как только я взяла ее, он притянул меня ближе, так что мы оказались на расстоянии дыхания друг от друга. От него пахло мятой. В его темных глазах была искра, напоминавшая мне о том, как сильно он этого хотел. Хотел меня. Теплое чувство разлилось по моему телу.

— Очень приятно познакомиться с тобой, Наоми, — сказал он низким, честным голосом.

Затем он поцеловал меня.

Мой желудок подпрыгнул. Я не ожидала этого так рано. Я мгновенно ответила, чувствуя, как в животе растет горячая потребность. Мы еще даже не дошли до аквариума, а я уже была готова к следующей части свидания.

— Не слишком ли быстро? — спросил он, отстраняясь.

Я видела, что он пытается изобразить чувство вины, но по его крепкой хватке на моей талии было видно, что он не испытывает ни малейшего стыда.

Он и не должен был.

Я покачала головой.

— Мне это понравилось. Мне нравится знать, чего хотят люди.

— Принято к сведению, — пообещал он с коварным взглядом.

— Что? — спросила я, забавляясь.

— Ничего, — он поцеловал меня еще раз, забрав немного кислорода, который у меня оставался, прежде чем снова отстраниться. — Готова войти внутрь?

Мои глаза все еще были полузакрыты, и голова была легкой, когда я кивнула. Мне следовало бы не торопиться и падать с меньшей готовностью, но, черт возьми, его поцелуи вызывали привыкание. А от его спокойного голоса мне хотелось прижаться к нему и слушать его речи весь день.

Финн повел нас в аквариум. Мы не отходили друг от друга ни на шаг, пока осматривали экспонаты. Я рассказывала о своих любимых животных и пересказывала случайные факты. Финн внимательно слушал, задавая в нужных местах уточняющие вопросы. Когда я рассказывала о морских выдрах, он прижался к моей шее и прошептал,

— Они напоминают мне тебя.

— Правда? — мои глаза расширились, потому что это был, пожалуй, самый невероятный комплимент, который я когда-либо получала. — Почему?

— Они всегда выглядят возбужденными и энергичными, — он взглянул на экспонат, где двое разбегались по камням, чтобы нырнуть в воду. — К тому же они делают массаж щек.

— Ухаживают?

Он хмыкнул и кивнул.

— Ты иногда так делаешь. Но я думаю, это потому, что твои щеки нуждаются в массаже из-за твоего смеха. Это очаровательно.

Я изо всех сил старалась сдержать смех, чтобы не подтвердить его точку зрения. Но это было бесполезно.

— Это самое милое, что мне когда-либо говорили.

Финн поцеловал меня в лоб.

— Хочешь посмотреть на мой любимый экспонат?

Я кивнула, искренне и взволнованно. Он повел нас вверх по тускло освещенной лестнице. Мы прошли мимо группы детей, которые с визгом смотрели на акулу-альбиноса, которую кормил водолаз. Финн оглянулся на меня с редким для него восторгом в глазах, когда мы подошли к зоне с большим стеклянным потолком, с которого открывался вид на яркий аквариум. Стекло изгибалось, демонстрируя гармоничное существование различных видов рыб. Я покрутилась по кругу, чтобы охватить взглядом все вокруг. Было ощущение, что мы перенеслись на дно океана. Чем ближе мы подходили к стеклу, тем больше меня охватывало чувство спокойствия.

— Я видел это на карте, — сказал Финн своим обычным спокойным тоном. Я повернулась к нему, стараясь уловить каждое слово. — И почему-то это вызвало у меня воспоминания. Я бы стоял прямо здесь…

Он взял меня за руку и подвел к точке на ковре, обозначавшей центр комнаты. Я улыбнулась, когда он прижал свою руку к моей спине. Он хотел, чтобы я была как можно ближе. Мы наклонили головы вверх, чтобы полюбоваться на воду над головой.

— Стою здесь и жалею, что у меня нет жабр, — сказал он, продолжая смотреть вверх. — Я так хотел доплыть до дна океана и посмотреть, что там внизу.

Мои руки лежали на груди Финна. Вместо того чтобы любоваться невероятным видом, я сосредоточилась на нем.

Финн был так не похож на меня во всех отношениях. Он любил спорт и ненавидел говорить. В большинстве случаев он не знал, как выразить себя. Он мог неделями проводить время в своем собственном обществе. И все же мы нашли друг друга и сблизились. Даже после черепно-мозговой травмы он решил узнать меня. При мысли об этом у меня замирало сердце. После всего, что произошло, он выбрал меня во второй раз. Я не понимала, как долго я смотрела на него, пока Финн не сжал мои локти и не спросил, все ли со мной в порядке.

— Я в порядке, — ответила я.

— Это не слишком скучно? — спросил он. — Ребята подумали, что я должен взять тебя покататься на картингах или поиграть в пейнтбол.

Я покачала головой.

— Нет, нет. Я не хочу быть нигде, кроме как здесь, узнавать, кем хотел быть маленький Финн. Ты сказал, тритоном?

— Я хотел жабры… так что да, наверное, я хотел быть тритоном, — нерешительно сказал он.

Я рассмеялась.

— Почему ты краснеешь? Нет ничего плохого в том, чтобы хотеть быть тритоном.

Его кожа, казалось, покраснела в два раза сильнее.