Жена в наследство, или Трудности драконьего развода - Нина Новак

С этими словами он хватает Лиз под локоть и ведет прочь из кабинета.

— Убери щупальца, Натан, — его жена на взводе, она возмущена и жаждет битвы.

— Хочешь развод? Будет тебе развод, — проигнорировав колкости, он ведет ее к лестнице.

В холле мается Логг, его боцман, и Натан кивает ему.

— Подежуришь у дверей моей жены.

— Решил сорвать развод? — шипит она.

— Нет, но ты сама утверждаешь, что против тебя строятся козни, Лиз. Логг посторожит. А к нотариусу отправимся вместе.

— Я намерена отсудить у тебя Шарлен, — заявляет она, когда он тянет ее вверх по лестнице.

— Я понял, — скупо отвечает он.

Шарлен самая спорная тема в этой ситуации. Он не может отдать Шарлен. Графство в том или ином виде должно достаться Саршарам.

Но принимать решения впопыхах не дело.

— Если захочешь выйти, Логг сопроводит тебя, — препроводив злющую и возмущенную Лиз в ее спальню, Натан спускается вниз.

Ощущает себя эмоционально вымотанным, как будто все морские бесы вместе взятые собрались и помыли им палубу.

Ала и Каренов не видно. Возможно, обсуждают новости. Но сейчас он не хочет думать о них и направляется сразу в глубину замка, в закрытое крыло, которое выделил Деймону Ларшису. Тот должен был выяснить, что там с молитвенником.

По пути Натан встречает встревоженную Мари. Императрица, облаченная в элегантное утреннее платье, спешит ему навстречу.

— Что за новости принесла моя служанка? — спрашивает она. — Не успел жениться, и Лиз уже бежит от тебя?

— Потом, сестра. Что выяснил Деймон? — интересуется он мрачно.

47.

Деймон Ларшис обустроил кабинет в одной из заброшенных комнат. Мебели почти нет, выделяется только массивный стол из мореного дуба. На нем — колбы, флаконы, весы, мешочки с зельями и исписанные формулами листы.

Натан быстро осматривается. В глаза сразу бросаются два молитвенника и серебряное ведерко с розовым маслом, которое использовалось во время брачного ритуала.

— Так что с немилостью Древа? Это подстроено? — спрашивает он, хотя все еще убежден: что бы ни замышляли люди, Боги могли послать настоящее благословение.

Мари останавливается рядом. Ларшис, опершись о столешницу, пожимает плечами.

— Ваш молитвенник чист, милорд, — начинает он ровным голосом. — А вот на молитвеннике вашей супруги я, хоть и с трудом, нашел следы ее собственной магии. Темной. Даже если обложку чем-то вымазали, ее сила соприкоснулась с этим и уничтожила следы. Скорее всего, рефлекторно.

Натан берет со стола молитвенник, на который указал Ларшис, и раскрывает его.

Вот та молитва, которую они читали, и тут же, внизу, слова клятвы, начертанные красными чернилами.

— Вы обратили внимание на клятву, лорд Ларшис? — вдруг напрягается Натан.

— Чернила безопасны, — Ларшис чешет макушку и бросает быстрый взгляд на Мари, которая напряженно вслушивается.

— Клятва заканчивается странными словами… — Натан вновь пробегает глазами пафосные строки, которые они с Лиз проговорили, едва ли вдумываясь в их смысл. Но в конце...

— Они вплели в клятву заклинание? — Мари наклоняется ближе.

— Да. Клятвы заканчиваются словами: и сердца наши станут единым целым, что не расколет ни время, ни смерть. А затем у Лиз идет приписка на древнедургарском: но ее сердце сгниет, повинуясь нечистой магии.

Ларшис тяжело выдыхает и упирается лбом в сжатый кулак.

— Бесы, я упустил эти слова, — скривив губы, он хватает со стола толстенную книгу и начинает быстро листать ее.

— Лиз произнесла эту фразу с трудом, исковеркала слова, так как не знает драконьего, — цедит Натан. — А я не обратил внимания.

— Нужно арестовать жреца, — возмущается Мари. — Я сейчас же отдам приказ!

Сестра, сверкнув глазами, быстрым шагом направляется к дверям. Снаружи остались ее телохранители, которые могут задержать священнослужителя.

Ларшис находит в справочнике нужную страницу и тихо читает про себя, затем уверенно заявляет:

— Да, это формула. Ее издревле накладывали на носителей темной магии, если хотели погубить. Для усиления, видимо, чем-то обмазали молитвенник, и как только Лиз прочла нужные строки, ее магия активировалась, заклинание вступило в силу, и Древо среагировало.

А Боги не вмешались… Не это ли их ответ?

Ларшис мрачнеет, а Натан отходит к окну. Пальцы сами собой сжимаются в кулаки — он не знает, что делать.

Отпустить Лиз?

Если жена уйдет, его зверь взбесится. Подмену в лице Моны он не примет, да и чужого ребенка Натан воспитывать не станет. Он почти уверен, что младенец не его.

Моне придется ответить за ложь и попытку погубить Лиз. Такие вещи не прощают.

Но как быть с Шарленом?

Он ждал, когда зачитают завещание отца. После брака Ала с Лиз Натан отказался бы от присяги императору Эдриану Рашборну официально. Ал управлял бы графством, а он занялся бы флотом. Осмотром дна. Пускай это был бы малый флот, но полностью подконтрольный Саршарам. После поражения отца и всех, кто ему служил, у них оставалась только эта возможность — начать с нуля на новой земле.

Сейчас же брат его предал, что, впрочем, неудивительно. Натан и сам не был образцом братской любви.

А Лиз? Ту, настоящую, он никогда не любил. Она была правильной, скучной и навязчивой.

Но попаданка творит с ним что-то странное. Путает его. Зверь внутри хочет схватить, удержать, подчинить, разум же и сердце человека тянутся к ее теплу и энергии.

Натан стоит у окна, взгляд цепляется за тонкие полосы света на полу.

Необходимо забрать Шарлен. Разве у него остается другой выход?

Лиз не удержит графство. Она чужая. Не знает местных порядков. С ней не пойдут на контакт ни дикие шарленцы, ни торговцы, ни соседи.

Магия теней? Но разве Лиз умеет ей управлять? Хуже того, она может не удержать силы и наворотить дел. Не женское это занятие — стоять во главе проблемного графства.

Но сейчас нужно поговорить с жрецом. Сразу после того обыска он приставил к священнослужителям своих людей… чтобы святые отцы не сбежали, конечно же.

Натан благодарит Ларшиса коротким кивком и покидает комнату. Он идет по коридору, ведущему к храму, когда навстречу ему спешит разъяренная Мари. За ней привычными тенями следуют стражи.

— Натан! На жрецах были печати! — гневно сообщает она. — Все трое скончались, стоило к ним прикоснуться.

— Ал тронулся умом, — цедит Натан, окидывая тяжелым взглядом сестру. — Я его закопаю живьем…

Но его слова