Берта сдаваться не умеет - Екатерина Началова

— Мне? Нечего! — выпалила, начиная примерно понимать, что произошло.

«Крис сказал „он мой“. Значит, убил... А я... А меня почему спрашивают? Потому что мы, вроде как, вместе?»

— Нехорошо получается, Берта, — Малек не отрывал от меня запавших черных глаз. — Твои угрозы вчера на стене слышали. Припоминаешь? Что ты кричала Байнару?

«Убью тебя!» — вот, что я кричала.

— Да чего я только не кричала! И что? Это Байнар пытался убить Криса! — возмутилась. — Выкинул его со стены! Повезло, что зацепился, еле вытащила!

— Какой нехороший Бык, — Ворон покачал головой и уточнил. — Значит, он пытался убить твоего жениха, и ты его за это убила?

— Нет же!

— А за что убила?

— Не убивала я его, бэр! — разозлившись, я окончательно проснулась.

— А кто убил?

— Н-не знаю! — тут я запнулась.

Никогда не умела хорошо врать. Малек чиркнул по мне черными глазами.

— Друзья Байнара утверждают, что ты день назад ты пришла к этой комнате и напала на него, — он указал сморщенным пальцем за дверь, откуда глухо поддакнули Быки.

Я заколебалась.

— Да, но...

— Ты не отрицаешь, что напала на него день назад? — быстро уточнил он.

— Не отрицаю, — угрюмо выдохнула, осознавая, что все как-то совсем нехорошо выходит.

Малек выжидающе наклонил седую голову, от чего лишняя кожа у него на щеках и шее собралась сразу несколькими горизонтальными полосками. Я беспомощно глянула на командира, на тело, начиная примерно понимать... Сглотнула, пытаясь придумать оправдание. Язык тупо произнес:

— Не знаю, что ответить. Я не убивала его, бэр... Спала после ночи.

— На собрании Байнар тебя оскорбил — это раз. Ты в ответ напала, при свидетелях — два. Ночью обещала убить при свидетелях — три. Утром Бык мертв — четыре. Всё как по линеечке, телочка, — рассудительно проговорил Малек и хрипло каркнул. — Смотри на меня!

«Угу, линеечка красивая...»

Едва оторвав взгляд от мертвого лица, подняла глаза.

— ...а до того ты была на кухне с Айваром, часто с ним пререкалась. И с Игнаром вы поспорили, да, Берта? Ты у нас особенная, сильная. Из себя выходишь легко. И тогда, помнишь, после убийства Игнара — рану разбередила. Было такое, Берта? Ходила куда? На стену? За Игнаром?

Я молчала, со страхом понимая, что все действительно очень хорошо сходится и указывает на меня. Но это же не я! Не я убивала!

— Это не я, бэр, — сипло сказала вслух, понимая, что мои слова сейчас почти ничего не значат. Неожиданно охрипший голос звучал на редкость фальшиво. — Не я. Никого из них. Не я! И вообще я хочу отказаться от контракта и уйти из Эгиды! Прямо сейчас!

«Где же ты, Крис...»

Малек понимающе покачал головой.

— Не ты, не ты... Но везде — ты, — он глянул на старшину за моей спиной, и тот кивнул. — Теперь поздно уходить, на тебе кровь этого Быка. Замараться легко, а вот искупить трудно, телушка. Ты знаешь, что это значит. Я тебя запираю. Посиди, подумай. Я подожду.

Я испуганно поглядела на свою стеганку, в которой и рухнула на кровать.

«Кровь Байнара на мне?!»

***

«Сегодня Берта должна уйти».

Мысль преследовала всю ночь, проникала в сон, тревожила и подтолкнула Криса подняться пораньше. Мрачным.

Осознание, что без коровки он останется один, разъедало с момента уговора, свербя в груди мучительной щемящей тоской, от которой он зло отмахивался рассудочными соображениями.

«Я самодостаточен, всё просто станет как обычно, это раз. Глупо тосковать заранее, два. Третье, надо радоваться, что Берта будет в безопасности».

Логика срабатывала четко, и тоска развеивалась, да только через несколько минут в грудной клетке опять возникала та же ноющая заунывная резь, которая сбивала с толку, вгоняя Криса в нешуточное смятение.

Надо же! Всего несколько дней и... привязался. Привык к тому, что встретит рыжую косичку в столовой, привык присматривать за опасно мечущейся фигуркой со здоровенной рогатиной на стене, привык приходить к комнате, привык прикасаться, привык к смешным речам, привык с ней ругаться и мириться, привык к ее проблемам, привык быть не один, а вместе... Да что там говорить, свыкся с мыслью считать своей!

«Ты должен быть доволен, что пушинка будет в безопасности...»

После трех циклов механического повторения самому себе одного и того же, логическая связка перестала восприниматься убедительной, и в голове стали возникать окончательно бредовые идеи. Применить Силу, нарушить договор с Верховным, сбежать из Эгиды с Бертой... С подозрением прислушиваясь к ощущениям, и в дополнение к бреду диагностировав отсутствие аппетита, странное лихорадочное состояние, плюс навязчивые мысли, Крис уверился: заболел.

«Инфекция или вирус», — сощурившись, оглядел уже чуть поджившие руки. Вчера здорово ободрал кожу, когда в полете вниз цеплялся за стену... На всякий случай еще раз нанес бальзам и выпил противовирусное из своих запасов. Подумав, прихватил оба средства для Берты. Затем решительно двинул к ней, на ходу составляя план.

«Поднять. Покормить. Довести до Малека. Будет упираться, дотащить. Как пойдет из крепости одна? А кто ей может угрожать? Хм... Да кто угодно, достаточно стрелы! А если потеряется по пути, а если в болото залезет? Провожающие? Кто? Сегодня должно было быть подкрепление, она могла уехать с подвозом! Уже полдень! Не подумал, проспал! Дерьмо! Может еще не поздно?!»

Он ускорил шаг. Проходящий мимо Бык смерил ненавидящим взглядом. Крис даже не посмотрел на него, полностью погрузившись в мысли.

«Ближайший город какой?» — он порылся в памяти. — «Кисей. День пути. Взять с нее слово. Много слов. Чтобы не рисковала. Чтобы ни на шаг оттуда до моего освобождения. Чтобы не общалась с мужчинами, особенно с Быками. Лишь бы не пыталась заработать... Чтобы не... Влипнет поди во что-нибудь без меня... Проклятье! Деньги есть, должно хватить, чтобы снять комнату, на еду. Отправит ворона к Синаю, он вышлет ещё... Хотя... Пусть все бросает, сам приезжает и смотрит за ней, пока я не вернусь! Да. Хотя бы так».

Наличие плана внушало какое-то спокойствие, но зная Берту... Тонкий листик спокойствия трепыхался на нескольких толстенных