Полный спектр - Тери Нова

– Почти закончил! – прилетает из-за спины, оттуда, где расположена дверь в гардеробную, и стоит только моей голове повернуться в направлении его голоса, я застываю.

– Святые угодники. – Почти забываю, как дышать, при виде абсолютно обнаженного мужчины, как ни в чем не бывало вытирающего мокрые волосы полотенцем всего в десятке шагов от меня. Начинаю пятиться, понимая, что двигаюсь не в том направлении.

Уэйд, похоже, не замечает моего ступора, он отбрасывает полотенце в бельевую корзину в углу и неторопливо подходит к ящику, выдвигая одну из полок с нижним бельем. У него мощная спина, покрытая татуировками, переходящими на плечи и грудь, часть из них рассыпана по рукам отдельными изображениями и надписями. Но я завороженно опускаю глаза ниже, очерчивая взглядом контуры тугих мышц подтянутых ягодиц.

– Ты пялишься на мою задницу? – спрашивает он не оборачиваясь, и я готова провалиться сквозь землю, застигнутая врасплох.

– Еще чего, – отворачиваюсь, зажмуривая глаза. – Ужин готов.

Не знаю, как долго стою вот так, сгорая со стыда и еще от какого-то чувства, которое распознаю как сексуальное возбуждение. Мне определенно нравится этот мужчина во всех смыслах. Боже милостивый, у меня отличный вкус!

– Не переживай так, малышка, – раздается над ухом, и сквозь ткань тонкой майки я чувствую, как его обнаженная грудь прижимается к моей спине. – Мы видели друг друга голыми сотню раз.

Он, скорее всего, прав, но…

– Приходи, как будешь готов. – Я вылетаю оттуда так же быстро, как если бы за мною гнались адские гончие. Только вот разница в том, что, убегая от Уэйда, я вовсе не возражаю быть пойманной.

Глава 22

Уэйд

Угрызения совести, преследовавшие меня днем, остаются за порогом, как только вхожу в квартиру и ощущаю аромат готовой еды. И дело даже не в том, что после хот-догов, съеденных утром в парке развлечений, в моем животе не было ни крошки. Само пространство вокруг кричит о том, что мне больше не обязательно проводить вечер в компании своих демонов, воздух буквально целиком состоит из ее энергии, отдаваясь в сознании одним коротким словом.

Дом.

Семья, в которой я рос, казалась ненормальной, или, быть может, мой бунтующий подростковый мозг запечатлел лишь ее увядшую стадию. Позднее мне никогда не приходилось задумываться о чем-то таком домашнем, как невеста, готовящая ужин, ожидающая, пока я приду домой после долгого дня. И я еще никогда так быстро не дробил кости ублюдкам, лишь бы поскорее смыть с себя кровь и вернуться сюда.

Разумеется, все не по-настоящему, но кто сказал, что я не могу какое-то время наслаждаться бонусами.

Эта искусственно воссозданная симуляция лишь подтверждает, как хорошо нам жилось бы вдвоем, будь мы не парой лжецов, а обычными людьми, случайно встретившимися на улице. Я бы попросил ее номер, чтобы пригласить на свидание, ожидая поцелуя по завершении, а потом, после долгих встреч и украденных прикосновений, смотрел бы, как ее щеки окрашиваются в алый при виде меня, выходящего из душа. Сейчас разница лишь в том, что она не помнит нас реальных, а я слишком насторожен, хотя понемногу наши шансы уравниваются с каждым новым днем обмана.

После инцидента в спальне ноги несут меня в столовую, где обеденный стол уже накрыт на двоих. Ремеди с преувеличенным вниманием изучает сервировку, делая вид, что влюблена в простые повседневные скатерти, так нарочито она их разглаживает. Ее нижняя губа зажата между зубами, румянец все еще окрашивает щеки. При виде меня зрачки Ремеди расширяются, а горло едва заметно подпрыгивает, но она слишком быстро берет себя в руки, слегка морща лоб. Ничего не мог с собой поделать. Поддразнивать ее, наслаждаясь возможностью – мое новое любимое хобби.

– Надеюсь, ты любишь рыбу, – старательно проговаривая каждое слово, произносит она, игнорируя тот факт, что я надел только черные спортивные штаны, решив остаться без верха. Ножки стула скребут по мраморному полу, когда Ремеди резким движением выдвигает его, опускаясь на свое место. Я не спешу сесть, обходя ее, чтобы задвинуть стул, и наклоняюсь, целуя Ремеди в висок.

– Я съем все, что ты приготовишь, – шепчу над ее ухом. Видя, как далеко она поставила тарелки, я беру свою и сажусь как можно ближе к своей трусливой невесте, не сводя с нее глаз. – Ты нервничаешь, – констатирую факт, хватая со стола приборы. Как бы мне ни нравилось залезать ей под кожу, я не настолько мудак, чтобы лишить Ремеди возможности насладиться нашим первым совместным ужином, который она так старательно приготовила.

Она намеренно тянет время, глядя в свою тарелку, пока накалывает запеченный помидор поверх ломтика рыбы.

– Просто я не помню, каково это – жить с тобой, и немного сбита с толку, – честно признается она, смущенно поднимая взгляд. – Чем мы любили заниматься?

– А чем обычно занимаются пары?

Понятия не имею, что еще сказать, ведь мы никогда по-настоящему не были вместе. Моя бровь недвусмысленно выгибается, делаю глоток воды, игнорируя бокал вина, наблюдая за ее реакцией через край стакана. Похоже, я все-таки первоклассный мудак.

– Общаются?

Издаю тихий смешок, находя ее попытку выглядеть невозмутимой чертовски привлекательной. Некоторое время мы едим в тишине, я не упускаю возможности разглядеть Ремеди получше. Солгу, если скажу, что ее присутствие не успокаивает, усыпляя мою более жесткую сторону. Обычно одного ее появления было достаточно, чтобы я забыл обо всем и утонул в этом сладком теле, не думая о вселенском зле и способах борьбы с ним. Я нуждался в ком-то, кто вылечил бы невидимые ссадины в моей душе, и она, как по волшебству, заставляла их исчезать.

Сегодня я как никогда хочу ощутить эту магию, поскольку все еще занимаюсь поисками тех, кто причастен к смертям моих близких. В квартире Ремеди есть множество материалов и целая картотека лиц, возможно или точно занимающихся киднепингом. Но ее компьютер защищен шифром с ключом на сто двадцать восемь бит, даже Линк не может пробиться сквозь многочисленные слои защиты. Я также выяснил, что моя очаровательная фальшивая будущая жена все эти годы давала подсказки, оставляя ниточки, по которым я подбирался к мерзавцам, она проделала огромную работу, собирая данные.

Это то, чем она занималась для Роддса? Если да, то какого хрена он делает