Слишком поздно - Сарина Боуэн

так раздираема противоречиями. Марк может делать все, что захочет. Но Рид… Боже. — Я опускаю плечи. — Я так воодушевилась, когда у него появились грандиозные идеи для курорта. Но мечты — это одно, а реальная жизнь — совсем другое. К тому же я боюсь, что эти двое не будут разговаривать друг с другом еще лет десять.

Сколько Риду придется терпеть холодность отца? Он здесь. Наконец-то. Он пытается, а Марк снова его отталкивает.

Это тоже разбивает мне сердце.

Кэлли сжимает мое запястье.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет. Но все равно спасибо. — В кармане у меня вибрирует телефон. Я достаю его и вижу сообщение от компании, которая поставляет нам столовое белье. — В эти выходные открытие, так что есть еще миллион пожаров, которые нужно потушить. Я встаю со стула.

— Увидимся там, — говорит Кэлли. — Саттон очень хочет проехать на лыжах во время церемонии открытия.

— Я тоже очень хочу, — обещаю я ей.

Я люблю свою работу. А также люблю Рида.

Но, боюсь, только одно из этих чувств может быть взаимным.

Хорошо, что сегодня напряженная суббота и всем от меня что-то нужно.

Начало сезона всегда проходит в суматохе, и сегодня мы столкнулись с такими проблемами, как отсутствие сертификата о проверке горнолыжного подъемника, нехватка персонала в лыжном магазине и растерянный новый консьерж, которого нужно подбодрить.

Не все эти катастрофы входят в мои должностные обязанности, но управление курортом подразумевает ежедневное решение новых задач. Когда я сказала Риду, что мне это нравится, я не лгала. Не бывает двух одинаковых дней, а виды на горы всегда великолепны.

Отвлечение внимания — это прекрасно, и я с головой погружаюсь в мелочи, чтобы отдых других людей удался. У меня это хорошо получается, и мне искренне нравится дарить нашим гостям незабываемые впечатления.

Но потом я возвращаюсь в отель и слышу, как два болтливых посыльных обсуждают очередные сплетни.

— Да, Мэдиган уже уехал. Его помощница — та горячая штучка, Шейла? Она достала ему билет первого класса на рейс, который был настолько переполнен, что билет стоил две тысячи долларов.

— За двухчасовой перелет? — Другой парень выглядит испуганным. — За такие деньги к нему должен прилагаться стейк «Портерхаус»14 и минет.

Я не слышу, о чем они говорят дальше, потому что разворачиваюсь и выхожу на улицу. Если Рид наверху и собирает вещи, я даже не хочу знать. Если они с отцом настолько разругались, что даже не могут поговорить, не думаю, что в данный момент я могу сказать что-то полезное.

Я надеваю перчатки и направляюсь к новой зоне для катания на тюбингах для детей, которая сегодня открывается впервые.

— Мисс Айчерс? — Одна из молодых сотрудниц кухни машет мне рукой, стоя на снегу рядом со складным столиком. — Это подходящее место для горячего шоколада и сидра?

— Да, — говорю я, бросаясь на помощь. — Но если мы поставим его немного ближе к дверям, вам будет проще пополнять запасы, когда они закончатся.

— Да, хорошая мысль, — отвечает она.

— Давайте я помогу вам со скатертью. Нам нужно закрепить ее, иначе она улетит еще до вечера.

Вот так я снова погружаюсь в хаос, который царит во время празднования открытия сезона. Я помогаю установить уличную барную стойку, подиумы для музыкантов и делаю миллион других мелочей.

С наступлением вечера я расставляю фонари возле подъемника. Затем достаю телефон, чтобы отправить групповое сообщение сорока добровольцам, которые участвуют в параде в честь открытия сезона.

Но сначала я проверяю, нет ли у меня сообщений от Рида.

Их нет. И если он уехал, не попрощавшись, я не буду нести ответственность за свои действия.

За час до назначенного времени я бегу домой, чтобы переодеться в лыжную экипировку и съесть тарелку супа. После этого взваливаю лыжи на плечо и возвращаюсь к подъемнику ровно в восемь.

От Рида по-прежнему ничего не слышно. Он, наверное, сейчас в самолете. И, скорее всего, позвонит только завтра и будет извиняться. И мне придется собраться с духом, чтобы начать неловкий разговор о том, увидимся ли мы снова. Как-нибудь.

Но сейчас я не могу об этом думать. На заснеженной поляне перед отелем собирается толпа постояльцев, владельцев кондоминиумов и местных жителей. Они расстилают на снегу непромокаемые пледы. И пьют какао и горячие напитки для взрослых, ожидая начала представления.

Но никто из этих людей не является Ридом Мэдиганом. Это место внезапно кажется пустым без него.

Будь ты проклят, Рид.

Я годами не думала о нем, а теперь ищу его лицо в толпе.

Я проталкиваюсь мимо всех, потому что на самом деле опаздываю. Остановившись перед подъемником, я опускаю лыжи на снег и вставляю ботинки в крепления.

— Похоже, все идет хорошо, — говорит Берт, который вызвался сегодня работать оператором подъемника. — Народу много, и я уже отправил людей наверх. Очень надеюсь, что новые владельцы сохранят эту традицию в следующем году.

Я достаю из коробки один из последних фонарей и пытаюсь решить, что ответить. О продаже курорта не должно было стать известно общественности. Но это же горные сплетни. Кажется, все знают о сделке.

И я понятия не имею, что Шарпы задумали для этого места. До вчерашнего вечера я считала, что все будет хорошо и у меня будет возможность управлять этим местом так, как мне хочется.

Но это было наивно, не так ли? Я даже не знаю, будет ли курорт в следующем году называться «Мэдиган Маунтин». Насколько я знаю, на указателе на шоссе может быть написано «Шарпес Снейк».

— Надеюсь, мы будем делать это каждый год до конца наших дней, — вот и все, что я могу сказать Берту. — Если мое мнение по этому поводу будет что-то значить, мы всегда будем это делать.

Он шутливо отдает мне честь и улыбается.

— Я закрою подъемник через… — Он смотрит на часы. — …десять минут.

— Подожди нас! — раздается голос позади меня.

Обернувшись, я вижу, как ко мне бегут Рейвен и Саттон со своим снаряжением.

— Вы немного опоздали, девочки.

— Нам нравится жить на грани, — говорит Саттон, бросая лыжи, чтобы пристегнуться.

— Увидимся там, наверху.

— Ты же знаешь, — говорит Рейвен, пока я жонглирую лыжными палками и фонариком, а затем занимаю позицию для подъема на кресельном подъемнике.

Следующая скамейка подъезжает и подхватывает меня. Я откидываюсь назад и запрокидываю голову. Буря утихла, и ночь достаточно ясная, чтобы на небе можно было разглядеть звезды.

Холодно, несмотря на утеплители для ног, которые я кладу в лыжные ботинки. Я нечасто ими пользуюсь,