Я приручу тебя, босс - Оливия Лейк

Я вылизывал ее, признаваясь в любви таким специфично эротичным образом. Мне сложно говорить словами, но я хотел донести до Арины, как она необходима мне.

— Не останавливайся… — шептала, пальцами блуждая по моим волосам. Бедра навстречу поднимала, раскрываясь полностью, не стесняясь своей сексуальности. Арина была прекрасной чувственной женщиной, но стеснялась себя и своих чувственных желаний. Из-за мужчин. В частности, из-за меня: возможно, боялась, что посчитаю шлюхой. Она ведь совсем молоденькая, неопытная, но верила в людей и старалась не причинять зла. А я взрослый дядька и не разглядел, не разгадал ее!

Арина выгнулась струной с гортанным стоном. Кончила. Наконец-то добился. Я поднялся и лег рядом: смотрел, как тени играли на прекрасном лице, как дрожали длинные ресницы, волосы золотом самой высшей пробы растекались по моей постели. В паху болело и крутило. Член от острого напряжения ныл и жаждал наслаждения, но я не смел коснуться ее. Боялся спугнуть. Не хочу, чтобы думала, будто бы это просто секс.

Арина открыла глаза и повернулась ко мне, ладони под щеку положила: глаза практически черные, взгляд сверкающий, на губах слабая улыбка. Я не мог понять и распознать ее значение.

— Ангелочек… — начал было, но она рванула ко мне и закрыла рот поцелуем. Целовала как в последний раз: с такой страстью, пылкостью, вожделением.

— Я хочу стать твоей… Сегодня… Пожалуйста… — стаскивала с меня смокинг, дернула бабочку, рвала пуговицы сорочки, ремень выдернула. Я весь дрожал от возбуждения: кожа к коже, губы к губам, я и она.

— Аринка… — раздвинул ноги, розовой плотью, соками истекавшей, залюбовался. С рычанием вошел на полную, острым блаженством захлебнулся. Мне хватило пары толчков, чтобы кончить. В нее излился. Много и сладко. Так заводило смотреть на нее, делать своей. Я хотел бы, чтобы мое семя дало в ней росток. В первые в жизни точно знал, с кем хочу провести всю жизнь.

Я так долго был без нее, что продолжил сразу: но теперь буду брать медленно и мучительно приятно, целовать губы, все тело, изучать и открывать заново. Чтобы она вспомнила мою ретивую любовь. Пожар, что между нами вспыхивал. Мы нужны друг другу. Необходимы.

Арина под утро отрубилась. Мы не обменялись и парой осмысленных фраз: только стоны, рваные вдохи и удовольствие. Сейчас она спала, а я надышаться ей не мог. Смотрел, любовался, гладил кончиками пальцев, боясь разбудить. Такая красивая, такая юная. Моя. Нет, не так: Арина должна захотеть вновь стать моей женщиной. Потом женой и матерью моих детей. Теперь точно знаю, что это всегда должна была быть только она. Возможно, я должен был опалить душу, обжечь сердце, ожесточиться и наконец встретить ту, что по судьбе мне послана. Я ведь мог пройти мимо, не заметить, потерять ее. Почти потерял. Но не потерял!

Лег рядом и осторожно обнял ангелочка, в медовом облаке волос уснул. Проснулся от зудящей вибрации телефона. Арина села в постели: на меня смотрела шальным взглядом, озиралась, хмурилась, словно не верила и не понимала, что произошло.

— Это мой, — тихо обронила и обнаженная встала, сумочку с пола подняла. — Сергей… — выдохнула и на меня загнанно взглянула. В ее синих глазах разбилась наша сказка. Стало горько. Моя вина. Все сам. — Да? — ответила естественным голосом спросонья.

Я только смотрел, по мимике понять пытался, что Михельсон от нее хотел. Прошло две недели — Арина должна сказать, что флешка у нее.

— У меня, но… — бросила на меня короткий взгляд, — я не отдам тебе без гарантий, что останешься навсегда.

Я не мог слышать, что ответил, но Арина презрительно улыбнулась. Она понимала, что лжет. Что такие никогда не отпустят жертву, пока не выпьют ее досуха, оставив пустую оболочку.

— Нет, по той же схеме не могу. Сегодня воскресенье, — она шептала: вроде как утро, и я должен спать, — а вечером улетаю.

Арина замолчала, слушала его. Что-то крайне неприятное говорил.

— Знаешь, что, — резко оборвала, — да пошел ты в жопу!

Я охренел. Ничего подобного от нее никогда не слышал. Уверен, Михельсон тоже.

— Я сегодня улечу с Никитой. Нас не будет в России полгода…

Да, это так. Специально пустил слух, что в Австрию переезжаю по бизнесу.

— Ты не сможешь мне навредить, понял! — и демонстративно сбросила вызов, а мне спокойно ответила на невысказанный вопрос: — Он хочет, чтобы я флешку в ячейку положила. Нам ведь ни это нужно, — только сейчас обратила внимание на свою наготу. Прикрыться попыталась, губы кусала. — Он перезвонит. Сергей нервничал. Сказал, что тоже собирается уезжать. Что с тобой опасно играть, а флешка его финансовая страховка. Он перезвонит, — уверенно закивала.

Я неспешно поднялся, не отводя глаз от пылающих щек. Стесняшка моя.

— Арина, ты никуда не поедешь, — сжал хрупкие плечи. — Я с Михельсоном и так разберусь. Прикопаю и забуду.

— Что сделаешь? — с неверием ахнула. Ответить не успел, телефон…

— Ну? Что еще? — шикнула недовольно. Михельсон что-то вещал. Арина победно улыбнулась. — Через час не могу. Через два. Не знаю, выбери место в центре. Я в Китай-городе… — через секунд десять выдохнула и выпустила из ослабевших пальцев телефон. — На чистых прудах, — только и сказала.

— Арина…

— Звони Градову. У нас два часа. Я в душ…

Глава 29

Арина

Я была поразительно спокойной: на меня надевали микрофон, а в ухо наушник — просто шпионский боевик. В реальность происходящего поверить было нелегко, наверное, поэтому я не нервничала. Меня больше заставляла краснеть, кусать губы и прятать глаза сегодняшняя ночь. Я расслабилась и позволила себе кусочек счастья. Последний раз.

Последний раз ты со мной

Последний раз я твой

Последний раз слезы из глаз…

— Нормально? — с беспокойством спросил Паша Градов. — Не туго?

— Все хорошо, — сухо ответила, отводя глаза от взбешенного Никиты. Он рассекал гостиную, испуская густые напряженные волны.

— Паша, все! Нахер! Пакуйте его так! — и на меня гневно зыркнул. — Арина никуда не поедет. Я сказал.

— Поеду, — ответила негромко.

— Не поедешь!

Градов приехал полчаса назад: он скупо и строго инструктировал меня. Никита все это время пытался сорвать встречу: начиная от своего авторитета, заканчивая угрозами всем и вся. На меня это не действовало. На Градова тоже. Я хотела рассчитаться с Никитой Вяземским и перевернуть страницу. Все, сегодняшний день финальный во всех отношениях: я больше никому и ничего не буду