Возлюбленная короля - Фрида Ли

Он резким движением руки развернул меня к себе спиной и прижал мое тело к деревянной поверхности комода, крепко вцепившись пальцами в мои плечи.

— Нет! Нет! Отпусти! — запротестовала я. Но он, черт его побери, был намного сильнее меня. — Нет! Прошу тебя, Ричард! Нет!

— Кричи громче мое имя, — прошипел он мне на ухо и быстро оголил мои бедра, задрав вверх многослойную юбку. — Он должен слышать мое имя даже через свой глубокий сон!

Навалился сверху. Я попыталась упереться руками в деревянную поверхность под собой и встать, но было уже слишком поздно. Его рука легла мне на плечи и буквально вдавила меня в комод.

Я никогда еще не чувствовала себя настолько грязной и дешевой, как в этот момент под его телом.

— Нет, прошу тебя! Нет!

Слезы потекли по моим щекам от осознавания того, что в ближайшие пару секунд мой самый любимый человек возьмет мое тело против моей воли. Мой прекрасный рыцарь надругается надо мной. А когда-то он носил меня на руках…

— Миледи? — услышала я женский голос за своей спиной. И только в этот момент Ричард остановился.

— Жакетта, — еле слышно выдохнула я имя женщины, которую впервые была искренне рада видеть.

Жакетта сразу же изменилась в лице. Больше не было той уверенной в себе женщины. В ее руках был кувшин с водой и от увиденного, она выронила его из рук, прямо к своим ногам. Вода тоненькими струйками потекла по деревянному полу.

— Милорд, Вы… — она была настолько обескуражена тем, что увидела, что даже не смогла сложить слова в предложение. — Это же Ваша королева и супруга…

Ричард выпустил меня из своих рук и быстро убрав влажные пряди волос себе за ухо, подошел вплотную к женщине.

— Что ты видела? — суровым голосом спросил он ее, но Жакетта не ответила.

В ее глазах застыл ужас. Она еще раз посмотрела в мою сторону, её широко раскрытые глаза остановились на моем зареванном лице.

— Ничего, милорд, — еле слышно осмелилась Жакетта и склонилась перед Ричардом в глубоком реверансе.

И как только этот мужчина покинул покои своего короля, Жакетта тут же подбежала ко мне и я ощутила ее ледяные руки на своем плече. Она помогла мне вернуть съехавшее платье на свое место.

— Он… он что-то успел сделать, миледи? — Жакетта задыхалась не меньше моего.

Я отрицательно покачала головой в ответ.

Женская рука нежно погладила меня по волосам. Жакетта тяжело вздохнула и прошептала мне:

— Я распоряжусь, чтобы Вам подготовили ванну, миледи.

Мои ноги подкосились и я рухнула на пол возле кровати Эдуарда, взвыв от боли.

Глава 28

Тогда я думала, что знаю все о любви. Как же я ошибалась!

Любовь — это не благословение, а проклятие. В этом я убедилась на своей шкуре. Нет в ней ни капли чистоты, ни искры света. Лишь бесконечная боль, будь ты любимой или любящей.

Я дрожала от холода и отчаяния. Джейн, словно заботливая мать, поливала мое тело теплой водой, настоянной на ромашке и душице. Ароматом трав она пыталась изгнать из меня терзающие душу кошмары. Но ни вода, ни травы не могли смыть горечи предательства.

— Любовь — это отвратительно! — выплюнула я, будто яд. Слова резали горло, оставляя привкус пепла на кончике языка.

— Не говори так, дитя, — мягко возразила Джейн. — Ты еще не познала истинную любовь.

— И не хочу! Пусть даже он не любил меня той любовью, которой клялся, я любила его! Всем сердцем, искренне, до самозабвения! И теперь я хочу лишь одного: чтобы ни одна женщина на свете не познала, что такое любовь. Чтобы ни одна не испытала эту… пытку! Я хочу, чтобы все женщины…

Джейн резко зажала мне рот ладонью, не дав закончить проклятие.

— Не смей! — вскрикнула она, ее глаза вспыхнули гневом. — Не смей обрекать на муки всех женщин!

В тишине, до этого казавшейся благословенной, я услышала, как взволнованно забилось ее сердце. Учащенное дыхание опалило мою щеку.

— Послушай, Агата, — Джейн говорила тихо, но в ее голосе звучала непоколебимая сила. — Запомни раз и навсегда: любовь смертна. И она никогда не умирает естественной смертью. Чаще всего она гибнет от истощения, потому что люди забывают о ее потребностях. Иногда ее убивают людские ошибки и предательства. А некоторые вынуждены просто живьем закапывать ее. И эти люди самые несчастные.

Я хотела возразить ей. Я хотела сказать, что они не несчастные, они настоящие живодеры, но сделать этого не могла — ее рука все еще крепко держала мой рот закрытым.

— И тебе тоже придется это сделать, — продолжала Джейн, не ослабляя хватки. — Ты должна похоронить свои чувства к Ричарду в самом укромном уголке своего сердца. Ты должна вырыть глубокую могилу и оплакать свою любовь к нему!

Джейн, наконец, убрала руку, и я смогла выдавить из себя одно лишь слово:

— Нет.

— Да, ты не забудешь, но со временем боль скорби в твоей груди стихнет и ты перестанешь окроплять ее могилу своими горячими слезами, желая возродить вновь. Пройдет время и ты увидишь, что на заброшенной могиле не вырос ни один живой цветок. На ней останется лишь прах от увядших красных роз, которые ты когда-то сама же и возложила на неё.

— Джейн…

— Я не скажу, что тебе не будет больно. Не посмею обесценивать твое горе. Но прошу тебя об одном: не зарывай себя в соседней могиле. Не приноси такую страшную жертву!

Ее слова вонзились в мое сердце, словно кинжалы, зазвенели мелодией в моих венах. И это был оглушающий, умоляющий крик любящей, но обманутой женщины, сопровождающийся жадными заглатыванием воздуха. Умирая, она молила о пощаде. А я крепко прикрыла уши руками, в надежде заглушить ее крики. По моим щекам потекли горячие дорожки, ведь я знала, что ее было уже не спасти...

Это длилось недолго. В один момент мой голос стих и наступила мертвая тишина. Тишина, которая прекраснее всяких звуков, — тишина после страданий и мук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Дождь не поможет вырастить новые розовые кусты.

Если кому-то нужны розы, то нужно посадить новые розы…

Я стояла у окна в его покоях, наблюдая за тем, как редкие капли дождя остаточно падали с неба после протяженного ливня. В моей душе царила тишина и