Ваш скандальный нрав - Лоретта Чейз

Франческа подвинулась, уступая ему место.

Несколько мгновений он просто нежился в воде, наслаждаясь ее теплом и ароматом. Как и Франческа, он нырнул под воду, только не один, а несколько раз. А затем, положив затылок на сложенные под головой полотенца, стал смотреть на потолок, где нимфы и сатиры резвились среди виноградных гроздьев и фляг с вином, а Пан играл на своей свирели.

– Я всегда считала, что эти помещения использовались в качестве кабинетов – вроде тех, что находятся на первом этаже, – сказала Франческа. – Но мне объяснили, что у последних поколений семьи, прежде владевшей палаццо, здесь располагались гостиные и приемные комнаты. А личную ванную я себе тут устроила потому, что комната находится ближе к источнику воды и кухне. У слуг меньше работы, ведь им приходится подогревать и носить воду. А еще мне нравятся фрески.

Выпрямившись, Джеймс пошарил у себя за спиной в корзине в поисках кусочка мыла.

– Тебе нужно помыться, моя речная нимфа, – напомнил он. – И я готов тебе в этом помочь.

– Но ты обещаешь не топить меня в воде? – улыбнулась Франческа.

– Нет, – ответил Джеймс. И, подняв ногу Франчески, он принялся медленно намыливать ее ступню. Постепенно он стал кругами подниматься выше – к лодыжкам, коленям. Когда он дошел до самого верха бедер, его рука легла ей на живот. Джеймс услышал тихий вскрик Франчески, но, не обращая на это внимания, стал намыливать вторую ногу.

– Ты делаешь все не очень… тщательно, – тихо проговорила она.

– Не спеши, – сказал он.

– Нет, это ты не спеши, – перебила его Франческа.

Вытащив из корзины губку, она тщательно натерла ее мылом со всех сторон, чтобы губка стала скользкой. Обхватив бедра Джеймса ногами, Франческа придвинулась ближе к нему. Они оказались вместе в середине ванны. Она стала водить губкой по его шее и плечам, а потом ее рука начала спускаться вниз, к его восставшему естеству, которое жаждало прикосновений к женской плоти.

Но с этим можно было подождать.

Кордер остановил ее руку.

– Снова моя очередь, – хрипло проговорил он.

Забрав у Франчески губку, Джеймс повторил все ее движения – натирал ее шею и плечи, руки и изящные кисти, ладони. Он двигался медленно, кругами, пока не дошел до ее нежных, безупречно круглых грудей, которые Джеймс несколько раз обвел мыльной губкой. И тут как-то сами по себе пришли нужные слова – словно они только ждали подходящего мгновения. Джеймс тихо сказал Франческе на языке Данте, что она зажгла в нем огонь, что он жаждал овладеть ею с того самого момента, когда впервые увидел…

Потянувшись, Франческа запустила пальцы в его волосы и улыбнулась, как девчонка – игривая, шаловливая, непослушная.

Джеймс был словно околдован. Губка выпала из его рук, и он стал ласкать ее тело – гибкую шею, плечи, руки, грудь. Ему казалось, что он может делать это вечно, потому что никогда в жизни прикосновения к женщине не вызывали у него таких божественных ощущений. И все время Кордер тихо говорил ей ласковые слова на языке его матери, хотя он никогда не считал себя романтиком, способным на такое.

Ее взор опустился вниз, глаза их встретились. А потом Франческа наклонилась, и ее губы коснулись его губ.

Это было очень нежное, легкое прикосновение.

– Per quanto ancora mi farai aspettare? – спросил он, касаясь губами ее рта. – Сколько еще мне ждать? – Baciami. – Поцелуй меня.

Франческа улыбнулась.

Его губы потянулись к уголку ее улыбающегося рта.

– Baciami, – повторил он по-итальянски.

И она поцеловала его.

Робко. Ласково. Нежно – так нежно, что его тело содрогнулось, и Джеймс сказал себе, что это, должно быть, легкий озноб от холодной воды.

Как будто рядом с ним находилась не Франческа, а совсем другая женщина.

И все же это была она, мадам Боннард, его Франческа. Она заставила его холодное, зачерствевшее сердце изнывать от боли. Ее ноги обвивались вокруг его торса. Джеймс прижал ее к себе, а поцелуй все длился и длился, погружая обоих в ослепляющую пучину страсти. Джеймс крепко держал ее, словно опасаясь, что, если он ее отпустит, она оттолкнет его, уплывет в море и навсегда исчезнет в его лазурной дали.

Пожалуй, именно в это мгновение Джеймс понял, что с ним произошло, когда она спрыгнула в воду с балкона. Хотя, возможно, он лишь почувствовал что-то такое, что смог понять гораздо позже.

Руки Франчески, скользнув по его волосам и подбородку, спустились ему на грудь. Прервав поцелуй, Джеймс взял ее за руку и стал нежно целовать кончики пальцев, а затем прижал губы к мягкой ладони.

Франческа тоже поцеловала ему руку. Потом ее рука опустилась под воду и нежно сжала его возбужденную плоть. Джеймс застонал. Она одарила его еще одним горячим поцелуем, от чего его обдало жаром. Джеймс оттолкнул ее руку и очень быстро – гораздо быстрее, чем ему того хотелось, – вошел в нее. Он по-прежнему крепко держал Франческу, как будто боялся, что мир прекратит свое существование, если он отпустит ее.

«Не спеши, – говорил он себе. – Пусть эта сладкая пытка длится вечно».

Он действительно пытался двигаться медленнее, но она осыпала мелкими поцелуями его лицо и шею, ее руки были такими нежными, и реальность начала терять свои очертания. Вода вокруг них пульсировала в такт их ритмичной пляске.

Наконец Джеймс потерял над собой контроль и позволил отливу унести его на своих волнах. Они поднимались и опускались вместе, все выше и выше до тех пор, пока обоих не охватил экстаз, заставивший их забыть обо всем на свете…