Опасная для Босса - Tommy Glub

Она выходит из-за дома. Темные волосы собраны в хвост — никакого фиолетового безумия. Простой сарафан в мелкий цветочек — ситцевый, линялый. Босые ноги в пыли. В руках тяжелые ведра с водой — жилы на руках вздулись от напряжения. За ней семенит рыжий котенок, путается под ногами, мяукает требовательно.

И внутри все замирает. Останавливается время, дыхание, мысли. Сердце делает кульбит. Есть только она. Без макияжа, без красивой одежды. Домашняя. Родная.

Моя.

— Ее, — говорю хрипло, не отрывая взгляд. — Я ищу ее.

Соня поднимает голову резко. Наши взгляды встречаются.

Разряд.

Буря в ее глазах — страх, удивление, надежда?

Безумие в моей груди.

Ведра падают с грохотом. Вода разливается по земле, превращая пыль в грязь. Котенок с писком отскакивает, прячется под крыльцо.

Она бледнеет, губы дрожат. Делает шаг назад, спотыкается.

— Извините, — бросаю ее матери и иду к Соне. Быстро, решительно, пока она не сбежала. Пока не исчезла, как мираж.

Она пятится, руки дрожат мелкой дрожью, глаза расширены.

— Я не брала! — голос срывается на визг. — Те деньги, я их не брала! Ничего не брала, клянусь! Я не виновата, я…

Настигаю ее в три шага. Ловлю лицо ладонями — кожа горячая, влажная, мокрая от слез, которые она не замечает. Пахнет мылом, потом и домом.

— Виновата, — говорю тихо, глядя в глаза.

Она замирает, ресницы дрожат. Глаза огромные, испуганные, как у загнанного зверька.

— Виновата, что украла мое сердце и сбежала.

— Что? — шепот едва слышный, дыхание обжигает мои ладони.

— Люблю я тебя. Безумно. Окончательно. Бесповоротно. Прости меня за то, что поверил Лине. Прости за те слова. Прости…

Не даю договорить себе. Целую — отчаянно, жадно, как умирающий от жажды пьет воду. Губы соленые от слез, дрожат. Она замирает на секунду — вечность — потом отвечает. Неуверенно, робко, но искренне. Ее руки обвивают мою шею, пальцы зарываются в волосы, и я понимаю — я дома.

Не в столице с ее небоскребами и миллиардными сделками. Не в Милане с его роскошью и шиком. А здесь, в пыльном забытом богом пгт, с этой девчонкой в ситцевом сарафане.

Дома. Наконец-то дома.

— Никита, — выдыхает она в губы. — Ты приехал. Ты правда приехал?

— Куда же я без тебя?

Где-то рядом деликатно кашляет ее мать. Отстраняемся неохотно, но руки не опускаю. Не могу отпустить — вдруг исчезнет?

— Мам, это… это Никита, — Соня краснеет, уши горят.

— Я так и поняла, — женщина улыбается, и в улыбке — вся материнская мудрость. — Молодой человек, вы чай пить будете? Или сразу водку? Судя по вашему виду — вам нужно что-то покрепче. Десять часов за рулем?

Смеюсь. Хохочу. Первый раз за месяц искренне смеюсь, до боли в животе.

— Давайте начнем с чая? И разговора с вашей дочерью. Долгого разговора.

— Ну так идите в дом. А я пока ведра новые принесу, раз эти... — она смотрит на лужи на земле, на грязь.

Соня прячет лицо в моей груди. Сердце у нее бьется безумно быстро.

— Стыдно, — бормочет в футболку.

— За что?

— За все. За ложь. За деньги. За то, что сбежала. За…

— Тише, — целую макушку. Пахнет яблочным шампунем. — Потом. Все потом. Сейчас просто побудь со мной.

Котенок выползает из-под крыльца, трется о ноги, мурлычет требовательно. Из дома пахнет выпечкой — корицей и ванилью. Солнце садится за горизонт, окрашивая небо в розовый и золотой.

И я понимаю — ради этого момента стоило проехать восемьсот километров. Стоило мучиться месяц. Стоило прожить всю предыдущую пустую жизнь.

Ради нее — стоило все.

Эпилог

Соня

Выхожу из универа, прижимая к груди папку с курсовой. Плотный картон холодит пальцы через тонкую ткань кофты. Последний курс — время летит безумно быстро, словно кто-то нажал на перемотку. Апрельское солнце слепит, приходится щуриться. У входа уже ждет знакомый черный BMW. Тонированные стекла отражают небо, но я знаю — он там, внутри, листает документы на планшете, хмурит брови над цифрами.

— Соня, это опять твой таинственный принц? — Ника висит на моем плече, ее духи с нотками жасмина щекочут нос. Пытается разглядеть салон, даже на цыпочки встает.

— Это друг, — отвечаю уклончиво, но чувствую, как губы предательски растягиваются в улыбке.

— Ага, друг! Уже сколько шифруетесь? Каждый день уже встречает на машине за три ляма! У меня бы такой друг был! — она театрально вздыхает.

Алинка подходит с другой стороны, ее каблуки цокают по асфальту, хитро улыбается:

— Слушай, а может, познакомишь? У него наверняка есть друзья, такие же... дружелюбные.

— В гробу я видал вас, сводниц и хитрых схемщиц, — голос Никиты за спиной заставляет подпрыгнуть.

Сердце делает кульбит. Он вышел из машины, а я и не заметила — джинсы сидят идеально, простая белая футболка подчеркивает загар, солнечные очки спрятаны в воротнике. Но вся его посадка, манера держаться, этот чуть ленивый взгляд выдают человека с деньгами и властью. Даже воздух вокруг него вибрирует по-другому.

— Никита, — шиплю, чувствуя, как щеки наливаются жаром. — Ты же говорил, будешь в машине ждать!

— Устал ждать, — пожимает плечами и забирает у меня папку. Его пальцы на секунду касаются моих — электрический разряд пробегает по коже. — Девушки, приятно познакомиться лично. Но Соня занята. Окончательно и бесповоротно.

Ника открывает рот, глаза у нее как блюдца. Алинка давится смешком, прикрывает рот ладонью.

— Пойдем, — хватаю его за руку и тащу к машине.

Не отвечаю. Залезаю в машину, сгорая от смущения. Кожаное сиденье прохладное, пахнет его парфюмом — древесным, дорогим.

— Зачем ты так? — упрекаю, пока он заводит мотор. Двигатель урчит мягко, как довольный кот.

— Надоело прятаться, — берет мою руку, целует костяшки пальцев. Губы обжигают кожу. — Ты моя. И пусть все знают.

Сердце пропускает удар, потом бьется как сумасшедшее. Восемь месяцев встречаемся, а я до сих пор не привыкла к его собственническим замашкам. К тому, как он смотрит — словно я и правда центр его вселенной.

— Они теперь покоя не дадут, — вздыхаю, но не могу сдержать улыбку.

— Откроют брачное агентство, — смеется он, и морщинки в уголках глаз становятся глубже. — Слышал их разговоры в прошлый раз по вашей видеосвязи. "Сводницы Москвы" — отличное название для стартапа.

Тычу его в плечо, чувствуя твердые мышцы под футболкой:

— Не смешно!

— Смешно. Домой?

— Домой.

Странно называть домом его квартиру. Точнее, уже нашу. Внутри все переворачивается от этой мысли. Переехала пару месяцев назад — Никита просто приехал в общежитие с грузчиками и вывез мои вещи. Сказал, хватит мучиться