Стань моей судьбой - Элизабет Бойл

— Что значит, вы не пойдете с нами на вечер к леди Грессингем сегодня вечером? — возмутилась тетя Беделия, когда Люси спустилась и сказала, что она не может пойти на вечер к леди Грессингем, потому что у нее разболелась голова.

Точнее, недуг по имени Клифтон.

— Ты должна поехать, — сказала ей Элинор. — Мы же договорились. Мы будем выходить в свет вместе и действовать единым фронтом. Если ты останешься дома, это лишь усилит кривотолки.

Воцарилась напряженная тишина, поскольку Элинор слишком откровенно говорила о скандальном поведении Клифтона в магазине мадам Вербек.

Об этом упоминали почти все визитеры, спрашивавшие о злополучной встрече леди Стэндон.

— Да, твое отсутствие лишь подольет масла в огонь сплетен, — добавила Минерва.

Люси была способна убедить подруг, что действия лорда Клифтона всего лишь горькое последствие долгих лет работы на континенте.

— Душевное расстройство, результат войны, — сказала она.

Пусть в свете думают, что граф не в себе, размышляла Люси. Это должно помочь его брачным перспективам.

Тетя Беделия заявила, что граф представляет угрозу приличным женщинам.

— Его нужно держать взаперти!

Это было бы удобно, думала Люси, когда пожилая дама требовала вызвать стражников, однако возразила. Она знала, что Клифтон весь вечер будет занят, сопровождая к Грессингемам леди Аннеллу.

И это было все, что ей нужно, — чтобы на одну ночь он убрался с ее дороги.

— Люси, ты не могла бы поехать? Только на этот вечер, — мягко попросила Элинор.

— Нет-нет, боюсь, не смогу. — Люси покачнулась. Никогда в жизни не испытывала она головной боли и не имела ни малейшего понятия, как изобразить это недомогание.

Она села на диван и прикрыла лицо ладонью.

Стоило ей подумать о том, что Клифтон женится на этой сладкоречивой леди Аннелле, и она действительно почувствовала себя весьма скверно.

Когда она увидела встревоженные лица Минервы и Элинор, ее кольнуло чувство вины. Подруги считали, что она серьезно больна.

— Тетя, не хватало только, чтобы Люси потеряла сознание на вечере, — сказала Минерва. — Воображаю, что тогда начнется.

— Да, — согласилась тетя Беделия, так погрозив племяннице пальцем, что перья на ее тюрбане качнулись. — Твоя взяла, Минерва. — Она повернулась к стоявшей в дверях миссис Клапп: — Отведите вашу бедную хозяйку наверх и проследите, чтобы миссис Хатчинсон приготовила ей большую чашку ромашкового чаю. Очень помогает от мигрени и других огорчений.

— Конечно, леди Чадли, — ответила Клапп властной родственнице Минервы и, кинувшись к Люси, подала руку, чтобы помочь ей подняться с дивана. Клапп относилась к тете Беделии с благоговейным страхом. — Я сама буду сидеть с ней, миледи.

— О нет! — возразила Люси. Все уставились на нее. Она осела на диван и уцепилась за Клапп. — Просто мне не хочется, чтобы Микки остался без присмотра. Милая Клапп, разве нашему мальчику не нужно искупаться сегодня?

— Да, но… — возразила Клапп.

— Мне будет куда легче, если он чистым уляжется в свою кроватку.

«И не пойдет искать меня», — хотела добавить она, но промолчала.

Кроме того, она знала, что, купая Микки, старушка так измучается, что рухнет в кровать и проспит до рассвета.

А именно это Люси и нужно.

Леди Стэндон направилась к двери, тетя Беделия присматривала за ней зорким взглядом пастушьей собаки.

— Люси, завтра вы поедете на бал к Бертону, — сказала тетя Беделия, когда Люси стала осторожно подниматься по лестнице, притворившись, будто едва держится на ногах. — И больше никакой мигрени, милая моя.