Музыка ночи - Лидия Джойс

– Я действительно считал, что это бандиты. – В голосе у него появилась насмешка. – Теперь ясно, что я ошибался.

– Это не мог быть мистер де Лент? – с дрожью спросила она.

– Нет. Я уверен, он даже не подозревает, что я здесь.

– Тогда кто же преследовал вас и пытался убить? – Сара выжала тряпку, повесила на край таза и взяла бинты, решительно проглотив страх. Она не будет истеричной женщиной. – У вас много врагов?

– Шесть месяцев назад я бы сказал, что ни одного. – Себастьян запустил пальцы в волосы. – Я не хотел посвящать вас в эту историю, но вы спасли мне жизнь, так что имеете право знать.

– Я бы хотела ее услышать, – по возможности спокойно ответила Сара, устремив взгляд на бинты, которыми делала перевязку.

– Так вот, – после некоторого колебания начал он, – когда-то де Лент был моим другом, вы это знаете. После того как я вступил в права наследства, мы с несколькими приятелями жили в Саламанке, где у меня была любовная связь с куртизанкой. Спустя пять лет я получил от нее письмо, в котором она сообщала, что умирает и просит меня позаботиться о нашей дочери Аделе. Я послал туда человека, и он подтвердил, что женщина действительно на пороге смерти, у нее есть дочь соответствующего возраста, с черными волосами, карими глазами, которая в самом деле может быть моей дочерью. Я обещал взять ее и, когда женщина умерла, сдержал слово.

Сара продолжала бинтовать его, не смея поднять глаза, не смея прервать его, иначе он мог и не возобновить рассказ. Каждое слово давало ответ на ее вопросы.

– Я привез девочку в Амберли-парк, одно из моих загородных поместий, нанял гувернантку, няньку и служанок. Я очень гордился, какой я добрый и благородный человек. На каждое Рождество, если не забывал, отправлял ей подарки, раз в год приезжал в Амберли, осыпал ее подарками и снова исчезал. Последний раз я был там два года назад, хотя, говоря честно, не ради Аделы, а по настоятельному требованию моего поверенного. Адела стала красивой, воспитанной, умной двенадцатилетней девочкой, я опять возгордился, что сдержал обещание и так хорошо позаботился о ней.

В это время приехал мой кузен Дэниел Коллинз, с де Лентом и друзьями, поэтому я решил устроить небольшой прием. В первый день, когда гости были еще относительно трезвы и более или менее приличны, я имел глупость пригласить вниз Аделу с нянькой, чтобы все услышали замечательную песенку, которую она приготовила к моему приезду. Конечно, все пришли в восторг от ее очарования и моего великодушия. Конечно, я рассчитывал, что все о ней забудут, как только она уйдет к себе.

На третью ночь, когда веселье стало довольно буйным, я, идя по коридору в спальню, услышал пронзительный крик и бросился туда. Вопила нянька, державшая Аделу, которая была в крови и в состоянии глубокого шока. Сара, не могу вам передать, что я тогда чувствовал. Нянька сказала, что ее выманила из детской одна проститутка, бывшая на вечеринке, по ее описанию, женщина, которую привез де Лент… очень похожая на вас, почему я и думал, что это вы. «Мои шрамы», – поняла Сара.

– После забот доктора Адела немного пришла в себя, чтобы вспомнить темноту детской и какого-то мужчину. Но ее смутное описание не оставляло никаких сомнений, что это мог быть только де Лент.

Прошло уже десять лет, но Сара опять почувствовала свой ужас и вонючее дыхание Грязного Дэвида. У нее вырвались самые отвратительные ругательства, какие она знала, и Себастьян с удивлением посмотрел на нее.

– Я знаю, что бы с ним сделала! – выплюнула она. – Десять минут наедине и с тупым ножом…

– Вместо этого я арестовал его. – В хмуром взгляде Себастьяна блеснул гнев. – Во время дознания он заявил, что она его соблазнила. До судебного процесса дело не дошло. Во-первых, это моя небрежность привела к несчастью, потом… я запятнал ее имя в суде, и все напрасно. После этого у меня была стычка с де Лентом в клубе, на обратном пути случилась авария с моей двуколкой. Я сломал три ребра, кость чуть не проткнула легкое, к тому же я сильно ударился головой, доктор опасался, что я или вообще не приду в себя, или всю жизнь буду страдать от умственного расстройства. Слава Богу, этого не произошло, но во время своего выздоровления я осознал, насколько эгоистично обращался с Аделой, использовав ее для искупления собственных грехов. Дважды не исполнив свой долг, я поклялся отомстить за нее де Ленту и вернуть ей доброе имя. Поэтому я объявил себя мертвым и последовал за де Лентом сюда.

– И что вы намерены с ним сделать? За эти месяцы вы уже сто раз могли бы его убить.

– Если бы я убил его, на Аделе осталось бы несмываемое пятно до конца ее жизни, и я хочу сделать то же самое с ним.

– Но что вы намерены с ним сделать? – повторила Сара.

– Это вам знать ни к чему. – Себастьян осторожно выпрямил спину, затем потянулся, выражение лица не изменилось. – Пока я намерен выяснить, кто пытался меня убить. Вряд ли де Лент узнал, кто я. Он не так проницателен. Но кое-кому известно, что я жив. Несколько слуг и надежных работников и… кузен Дэниел, он мой предполагаемый наследник и почти месяц играет роль графа. Но только одному из них выгодно, чтобы я умер.

– Вашему кузену?

– Да. Единственному человеку, который был рядом те шесть месяцев и не задавал никаких вопросов. – Себастьян медленно покачал головой. – Не верю. Не могу поверить. Возможно, это все-таки де Лент, и я недооценивал его. Но почему он пытается идти окольным путем, следить за мной?

Сара молчала, поскольку не могла ответить. Себастьян вдруг фыркнул.

– Почему кто-то должен убить лорда Уортема? Почему не сеньора Гуэрру? Это разумнее, если некоего венецианского сводника начала раздражать конкуренция. Если б Дэниел хотел убить меня, он мог это сделать в Лондоне, причем без свидетелей. Все из тех, кто пытался на меня напасть, были местными. Если б я невольно посягнул на территорию какого-нибудь влиятельного местного преступника, он бы, конечно, прислал собственных головорезов.

– Что именно вы собираетесь делать? Себастьян отмахнулся от ее вопроса.

– Ничего такого, чем заслужил бы смерть. Теперь важно побыстрее закончить дело, чтобы сеньор Раймундо Гуэрра мог аккуратно исчезнуть и скрыться от преследования безумных венецианских убийц. Если мы будем долго ждать, одному из них может повезти.

– А когда ваше дело закончится?

– Через три дня, естественно. На маскараде. Три дня? Так скоро? Все закончится… а дальше?

Сердце у нее сжалось.

– Кроме этого, ничего больше не надо делать?

– Очень немного, – доверительно сказал он. – Мелочь, но которая может стать значительным препятствием.

– И что же это? – допытывалась Сара, не зная, хочет ли она убедиться, что это именно мелочь.

Себастьян смотрел на нее, как бы решая, посвящать ее в это или нет.

– Мне требуется одеколон де Лента, – наконец сказал он.

– Его одеколон?