Жемчужина страсти - Юдифь Готье

— Зачем вы пытались бежать? — спросил принц.

— Я испугался, — сказал один, переминаясь на месте и почесывая затылок.

— Я испугался, — повторил другой.

— Вы не крестьяне, — сказал принц. — Зачем вы прячете две сабли за вашим поясом?

— Это оттого… везде война, неплохо быть вооруженным.

— Война, война, — повторил другой.

— Ладно! — вскричал Райдэн. — Говорите правду, мы друзья Гиэяса: если вы из наших, то нечего бояться.

Один из путников взглянул на Райдэна.

— Обезоружь их и обыщи, — сказал принц матросу.

— Клянусь всеми ками[21], у вас чудные сабли! — вскричал Райдэн. — Они должны стоить очень дорого. Вы, должно быть, богатые крестьяне.

— Мы взяли их у мертвых солдат.

— Значит, вы воры? — вскричал Лоо.

— А это что такое? — спросил матрос, схватив бумажку, тщательно спрятанную под одеждой одного из незнакомцев.

— Так как мы не можем убежать, то лучше уж сказать правду: мы гонцы, — сказал один из них, бросая напускную глупость. — Это — письмо от генерала Гашизуки к Гиэясу.

— Отлично, — сказал Райдэн, передавая письмо Нагато.

— Если вы действительно слуги нашего господина, то не задерживайте нас больше, — сказал один из послов, — не мешайте нам выполнять наше поручение.

— Когда дождь перестанет, — сказал Лоо.

Принц открыл маленький бумажный пакет, заклеенный рисовым клеем, и вынул оттуда письмо. В нем было написано:

«Генерал Гашизука распростирается, касаясь лбом земли, перед знаменитым и всемогущим Минамото Гиэясом.

Счастливые дни сменились несчастными, и сегодня, со стыдом и горем, я должен известить тебя о несчастии. Дело с подземельем, так хорошо задуманное твоим великим умом, было приведено в исполнение. С неимоверными трудностями тысячи солдат, работая день и ночь, окончили работу; мы были уверены в победе. Но Маризитан, дух сражений, был жесток к нам. Не знаю, путем какой измены Йокэ-Мура узнал об этом, и я едва осмеливаюсь признаться тебе, что пять тысяч героев нашли смерть в этом узком проходе, который мы вырыли; враг же не потерял ни одного человека. Мы вновь заняли в деревне позицию, которую было потеряли. Еще ничто не проиграно, и я надеюсь вскоре известить тебя о блестящем возмездии.

Написано на стенах Осаки, в пятый день седьмой луны, в первый день сегуна Фидэ-Тадда».

— Вот так счастливое известие, друзья мои! — сказал принц, который читал письмо вслух. — Я хочу сам доставить его Гиэясу. Мне любопытно проникнуть в его лагерь, пробраться в самую его палатку.

— Значит, вы не друзья Гиэяса, как говорили? — сказал один из гонцов.

— Нет, мы не из его друзей, — сказал Нагато. — Но что тебе за дело, раз я берусь исполнить данное тебе поручение?

— В сущности, это правда: мне все равно, тем более, что дурным известиям нельзя ждать хорошего приема.

— Где находится лагерь Гиэяса?

— В получасе ходьбы отсюда.

— С какой стороны?

— Налево, на краю равнины, он расположен в лесу.

— Гиэясе там?

— Да, он там.

— Есть пароль, чтобы проникнуть в лагерь?

— Есть, — сказал нерешительно посол.

— Ты его знаешь?

— Конечно, но я не должен его говорить.

— Ну, так Гиэясе не получит письма.

— Это правда! Вы твердо решились не отпускать нас?

— Совершенно твердо решились не делать вам никакого зла, если вы скажете правду, и убить вас, если вы нас обманете.

— Ну, хорошо, вот пароль: Микава.

— Имя провинции, где княжит Гиэясе, — сказал Нагато.

— Так точно. Кроме того, надо показать часовым три листика хризантемы, вырезанные на железной пластинке.

Говоривший вынул из-за пояса маленькую железную дощечку и подал ее принцу.

— Все ли это? — спросил Нагато. — Ты сказал правду?

— Клянусь в этом. Впрочем, наша жизнь в ваших руках и служит порукой за нашу искренность.

— В таком случае отдохните и дайте нам ваши шляпы и ваши соломенные плащи.

Гонцы повиновались, потом улеглись спать в углу.

— Ты пойдешь со мной, Райдэн, — сказал принц.

Матрос, польщенный этим выбором, стал прихорашиваться.

— А я? — сказал Лоо, надув губы.

— Ты останешься с Натой, — сказал принц. — Позже, может быть этой ночью, вы все мне понадобитесь.

Лоо отошел огорченный. Дождались вечера; затем принц и Райдэн, переодевшись, в свою очередь, крестьянами, направились в лагерь Гиэяса. Матросы с беспокойством провожали своего вождя.

— Желаем тебе удачи в твоем предприятии! — кричали они ему.

— Да защитит тебя Маразитан.

Дождь перестал, но ветер все еще бушевал; он со свистом пролетал по шелковистой траве, пригибая ее к земле. По светлому еще небу проносились темные тучи, то закрывая, то открывая тонкий серп луны. За равниной на горизонте виднелся лес.

— Не дашь ли мне каких-нибудь приказаний, господин? — спросил Райдэн, когда они совсем близко подошли к лесу.

— Замечай и запоминай все, что увидишь, — сказал принц. — Я хочу узнать, нельзя ли напасть на лагерь врага с какой-нибудь стороны. В таком случае, я позову Гарунагу, который еще находится в Сумиосии, и мы попробуем разбить Гиэяса. Во всяком случае, мы постараемся разузнать кое-что из его планов.

Часовые уже заметили прибывших.

Они окликнули их:

— Кто идет?

— Гонцы! — отвечал Райдэн.

— Откуда?

— Из Осаки, от генерала Гашизуки.

— Знают ли они пароль?

— Микава! — крикнул матрос.

Один солдат подошел с фонарем. Тогда принц вынул из-за пояса железную дощечку, на которой были вырезаны листья хризантемы.

— Идите, — сказал солдат, — государь ждет вас с нетерпением.

Они вошли в лес. Несколько фонарей были прикреплены к деревьям и защищены от ветра двумя щитами; ступали по соломе, вынесенной из палатки беспрестанным хождением взад и вперед. На некотором расстоянии были расставлены солдаты, с длинными копьями и колчанами за спиной; они стояли неподвижно. Из-за деревьев, в приоткрытых палатках, видны были другие солдаты, которые пили или спали. Далее взор терялся в непроглядном мраке.

Палатка Гиэяса стояла посреди квадратной просеки, высеченной в виде комнаты. Она была завешана красной драпировкой, укрепленной на столбах; над палаткой развевалось большое знамя, раздуваемое ветром. Двое часовых стояли по обе стороны двери, проделанной в первой стене из ткани.