Жемчужина страсти - Юдифь Готье

Гашизука, генерал Гиэяса, захватил, таким образом, соседнюю со столицей деревню. Эта новость, распространившаяся по Осаке, вызвала ужас. Солдаты сегуна были перерезаны. В минуту атаки их начальника, Усуды, не было: он пил сакэ в одном из чайных домиков окрестности.

Генерал Санада-Саемон-Йокэ-Мура хотел сейчас же напасть на победителей и сбить их с завоеванной позиции. Фидэ-Йори просил его не делать этого.

— Твоя армия слишком малочисленна, чтобы осаждать деревню, — сказал он ему. — А если бы, к несчастью, тебя победили, город остался бы без защитников. Созови войска, посланные в Ямазиро, а до их прихода удовлетворимся защитой Осаки.

Йокэ-Мура повиновался с сожалением. Он наблюдал за врагом при помощи опытных шпионов.

Вскоре вернулись войска из крепости. Взволнованный, он ходил там день и ночь и, казалось, с беспокойством искал чего-то. В особенности ночью, в сопровождении одного только своего сына Даискэ, которому было всего шестнадцать лет, он без устали блуждал вдоль первой стены.

Часовые, видевшие, как он ходил взад и вперед с сыном, который нес фонарь, ничего не понимали в его поведении и думали, что генерал сошел с ума.

По временам Йокэ-Мура бросался на колени и прикладывал ухо к земле.

Даискэ задерживал дыхание.

Однажды генерал быстро вскочил, сильно взволнованный.

— Неужели это моя кровь шумит у меня в ушах? — сказал он. — Мне что-то послышалось. Послушай, сын мой, и посмотри, не ошибся ли я.

Мальчик стал на колени и в свою очередь приложил ухо к земле.

— Отец мой, — сказал он, — я ясно слышу отдаленные глухие и правильные удары.

Генерал снова стал слушать.

— Да, да, — сказал он, — я также хорошо слышу их. Это удары кирки о землю. Вот здесь! Они не уйдут от нас: мы спасены от ужасной опасности!

— Что это такое, отец мой? — спросил Даискэ.

— Что это такое! Солдаты Гиэяса занимаются устройством подземного хода от лагеря, через город, овраги и до этого места.

— Возможно ли это? — вскричал Даискэ.

— К счастью, меня предупредил шпион о работе, которую они предприняли. Но никто не знал, где кончится подземный ход. Если б я покинул замок, как того хотел Фидэ-Йори, мы бы пропали.

— Пора было открыть место, которое они выбрали, чтобы овладеть крепостью! — сказал Даискэ, продолжая слушать. — Они недалеко.

— Им еще на день работы, — сказал Йокэ-Мура. — Теперь, когда я знаю, где они, я буду наблюдать за ними. Но иди за мной, сын мой. Я только тебе хочу доверить такое поручение, которое нужно теперь исполнить.

Генерал возвратился во флигель, где он жил в крепости.

Он написал длинное письмо вождю, который командовал войсками, возвратившимися из Ямазиро. Его звали Аруфза: это был брат Гарунаги. Йокэ-Мура давал этому начальнику необходимые указания для завтрашней битвы.

Кончив, он позвал крестьянина, который дожидался в соседней комнате.

— Он знает место, где начинается подземный ход, — сказал Йокэ-Мура своему сыну. — Когда придет время, он проведет туда войска. Ты отправишься с ним. Постарайся, чтобы тебя никто не увидел. Ты отнесешь это письмо Аруфзу и скажешь ему, чтобы он точно исполнил мои приказания и последовал за этим проводником. Будь осторожен и ловок, сын мой! До лагеря Аруфзы легко дойти; но помни, что нужно пройти туда незамеченным, чтобы не дать повода к подозрению шпионам, которых Гиэяс, без всякого сомнения, имеет среди нас. Как только ты придешь, отправь ко мне гонца.

— Я сейчас же отправляюсь, чтобы воспользоваться темнотой, — сказал Даискэ. — Через несколько часов, отец, ты будешь иметь вести обо мне.

Молодой человек ушел со шпионом.

Как только настал день, Йокэ-Мура пошел приветствовать сегуна.

Фидэ-Йори принял его холодно. Он был недоволен генералом, не понимая его бездействия.

— Йокэ-Мура! — сказал он ему. — Только моя вера в твою храбрость и твоя преданность мешают мне приказать тебе немедленно начать атаку. Вот целых три дня потеряно. Что же ты делаешь? Почему ты так медлишь?

— Я не мог начать раньше, чем нашел то, что искал, — сказал Йокэ-Мура.

— Что это значит? — вскричал сегун в страшном беспокойстве.

В свою очередь, он подумал, не сошел ли генерал с ума. Он посмотрел на него: лицо воина выражало покойную радость.

Сегун опустил голову.

«Он положительно сошел с ума», — подумал Фидэ-Йори.

Но Йокэ-Мура ответил на его мысль.

— Подожди до завтра, прежде чем осуждать меня, — сказал он, — и не беспокойся, государь, если ты услышишь шум сегодня ночью.

Сказав это, он удалился и пошел отдать приказание своим солдатам.

Он выслал из города две тысячи человек, которые пошли расположиться лагерем на холме, в виду врага.

— Готовятся к нападению, — говорили в Осаке.

Народ занял холмы, башни, все возвышенные места.

Сам Фидэ-Йори поднялся, с несколькими придворными, на последний этаж большой башни Золотых Рыб, в средине крепости.

Оттуда он видел вдалеке солдат Аруфзы, приблизительно восемь тысяч человек, а дальше блеск оружия и брони выдавал врагов, расположенных лагерем около маленького лесочка. На море, в бухте кончала снаряжаться военная эскадра. Улицы города, перерезанные каналами, подобно голубым лентам, заполнились боязливой толпой. Работы были прекращены; все находились в ожидании.

Войска не двигались.

Фидэ-Йори устал смотреть, глухое раздражение начинало подниматься в нем. Он спросил Йокэ-Муру.

— Генерала невозможно найти, — сказали ему. — Его армия вооружилась и готова выступить по первому знаку, но до сих пор только две тысячи человек покинули крепость.

Наконец, к вечеру, враги заволновались. Они двинулись к городу. Солдаты Йокэ-Муры, расположенные на холме, тотчас ринулись вперед. Блеснул огонь, битва началась. Враги были многочисленны. При первой стычке они отбросили войска сегуна.

— Почему Аруфза не двигается? — говорил сегун. — Что это, измена? Я, право, не понимаю, что происходит.

В башне послышались многочисленные торопливые шаги, и вдруг на площадку вышел Йокэ-Мура.

В руках он держал большой пук рисовой соломы. Люди несли за ним хворост.

Генерал быстро отстранил придворных и даже сегуна. Он устроил огромный костер, потом поджег его.

Вскоре взвилось пламя, светлое, блестящее. Его зарево осветило башню и помешало видеть долину, охваченную сумерками.

Иокэ-Мура, свесившись через перила, заслонил глаза рукой и старался разглядеть в темноте. Он заметил движение армии Аруфзы.

— Хорошо, — сказал он.

Он быстро спустился, не отвечая на многочисленные вопросы, которыми осаждали его со всех сторон, и стал недалеко от того места, где должен был кончиться подземный ход. Он должен быть окончен, так как уже с середины дня стук кирки прекратился. Оставили только небольшую часть земли, которую надо было пробить в последнюю минуту.