Роман с небоскребом - Елена Гайворонская

С появлением Андрея Денисовича монотонные редакционные будни стали разнообразиться появлением в издательских коридорах медийщиков – томных надушенных мальчиков и строгих девушек с крохотными ноутбуками – и мелодичными трелями мобильников.

До поры до времени я не сталкивалась с великим и ужасным Андреем, но в один из дней, когда приехала в редакцию, Лариса устремила на меня долгий соображающий взгляд, а потом просияла, схватила за руку и потащила из кабинета по коридору, на мои недоуменные реплики туманно бормоча: «Сейчас…»

Андрей Денисович сидел за столом, листал журнал и задумчиво ковырял в носу.

– Вот, – сказала Лариса, подталкивая меня вперед, как провинившуюся школьницу, – это Саня… Александра Соколова, замечательный автор, очень перспективный и нестандартный. Только книг у нее маловато…

Андрей Денисович оторвался от журнала, пару секунд разглядывал меня, напряженно морщил лоб, а потом неожиданно просиял и закричал так, что мы с Ларисой испуганно вздрогнули:

– Ну, наконец-то! То, что надо! Даже если бы у нее совсем не было книг, плевать! Главное – все остальное при ней… – Он сделал нетерпеливый жест в сторону двери, и Лариса, заговорщицки подмигнув, молниеносно удалилась.

– Значит, так, Александра, – объявил Андрей Денисович, – поедешь на телевидение, на съемки молодежной передачи. Попросили прислать молодую симпатичную писательницу, а эти бестолочи все подсовывают мне или пенсионерок, или таких, что без паранджи не то что на телевидение – в магазин лучше не выпускать.

– Но… – проблеяла я, почувствовав, как мгновенно вспотели ладони, – я никогда… я не умею…

– Все когда-то случается впервые, – тоном, не терпящим возражений, объявил Андрей. – Передача рейтинговая, выходит по выходным в прайм-тайм, на серьезном канале – это отличная реклама для тебя и для нас. Темы поднимаются острые, злободневные. Вечером девочка с тобой свяжется, все популярно объяснит, возможные вопросы подскажет. Главное – не робей. Молодежь у нас бойкая, без комплексов. Вопросы могут задать самые разные, даже провокационные. Да не бойся! – прикрикнул он, видимо расшифровав всю гамму эмоций, отразившуюся на моем лице. – Схохми там чё-нибудь. А если что, можешь рявкнуть или послать – не возбраняется. Даже хорошо будет. Чем больше скандалов, тем выше рейтинг и вероятность того, что тебя запомнят. Телевизионщики это любят.

– Ну уж нет, – возмутилась я, – программу будет сын смотреть, муж, родственники, знакомые. Имидж хабалки или глупой блондинки мне ни к чему.

– Создай имидж умной блондинки, если сможешь, – позволил Андрей Денисович, вытаскивая из пачки сигарету. – Только ты это… – он снова скользнул по мне цепким взглядом, – оденься поприличнее. Договорились, Саня?

На мне был джемпер крупной вязки, обычные «Ливайсы» и кроссовки – казуал, весьма удобный для поездок в автомобиле. Но, во-первых, это был не «черкизон», а во-вторых, меня возмутил хамски-безапелляционный тон пиар-директора. Будет еще какой-то мужик указывать, как мне одеваться! В конце концов, я не его подчиненная.

– Договорились, Андрей, – в тон ответила я. – Может, после работы вместе пробежимся по магазинам? Себе заодно что-нибудь прикупишь.

Андрей Денисович собирался чиркнуть зажигалкой, но повременил, озадаченно поморгал короткими белесыми ресницами, словно раздумывая, какое наказание придумать мне за непочтительность, и вдруг раскатисто захохотал.

– А ты, оказывается, с гонором, Александра. Мне это нравится. Надо будет почитать твои книжки.

Дома я перетряхнула шкаф и, не найдя ничего подходящего, отправилась по магазинам в поисках надлежащего наряда для съемок. Я облазила центральные бутики, но не нашла ничего, кроме сумасшедших ценников. Брендовые шмотки были либо мишурно-вычурными, попугайских расцветок, поражающие обилием стразов и пайеток, либо, напротив, серыми, скучными и унылыми – в стиле офисной мыши. Изредка попадались наряды, метко охарактеризованные зашедшей вместе со мной дамочкой как «мечта педофила» – платьица а-ля Барби, к которым прилагались гольфики и лакированные туфельки с бантами.

– Ужас, – возмущалась дамочка, – покупать брендовые вещи можно только в Европе. А к нам везут остатки позапрошлогодних коллекций по безумным ценам.

Мне было нечего возразить.

Усталая и злая, я отправилась в «Русский авангард», где продавщица Лена удивленно поинтересовалась причиной моей мрачности. Услышав, в чем проблема, всплеснула руками, вытащила из ящика мою книжку и объявила, что Александра Соколова – ее любимый автор, и она, Лена, никогда бы не подумала, что этот самый автор давным-давно одевается в их магазине. После чего закрыла павильон на ключ, вывесила табличку «Учет» и принялась перетряхивать полки и загашники. Она сделала несколько звонков на склад, и через полчаса нам подвезли вороха вещей моего размера.

– Я расскажу девчонкам-дизайнерам, что ты – наша клиентка, – щебетала Лена, – они будут специально присылать для тебя шмотки из новых коллекций. У тебя будет право первого просмотра. Супер! Где твоя дисконтная карта?

Из торгового центра я вышла обвешанная покупками. Для передачи было подобрано восхитительное черное платье в мелкую белую полоску, с только что вошедшей в моду юбкой-баллоном. В соседних магазинчиках я прикупила шелковый ярко-розовый шарфик, широкий пояс, подобрала бижутерию. Я тащила пакеты в машину и думала, что, если Андрей Денисович произнесет хоть слово в адрес моего наряда, в ответ услышит все, что я думаю по поводу его розовой рубашки и джинсов на бедрах.

В назначенный день и час я явилась в Останкино. Там меня встретила высокая сосредоточенная девушка в квадратных очках и строгом костюме, критично оглядела с головы до ног, удовлетворенно кивнула, улыбнулась.

– Волнуетесь?

– Немного.

Конечно, я волновалась. Я ни разу не выступала по телевидению, я вообще никогда не стремилась к публичности, не желала «зазвездиться». Даже в нежном возрасте, когда девочки обыкновенно грезят о сцене или кино, у меня были совсем иные мечты. Но судьба порой выкидывает удивительные коленца.

– Не бойтесь, – успокоила девушка. – В конце концов, это не прямой эфир. Неудачные фрагменты просто вырежут.

Я вздохнула с некоторым облегчением. Девушка проводила меня в комнату с мягкими диванами и плазменным экраном, по которому гоняли клипы, видимо для пущей релаксации. Предложила чай или кофе. Я попросила стакан воды – пересохло в горле. Девушка принесла воду, дала ценные указания по поводу эфира и оставила меня в гордом одиночестве. Еще минут десять тревожного ожидания. Я пила воду, поправляла волосы и нервно тискала кончик шарфика. Что, если я буду выглядеть глупо? Зачем я только согласилась на эту авантюру…

– Заходите!

Я вскочила с дивана и с колотящимся сердцем и пылающими щеками вошла в студию. Села в указанное кресло, вгляделась в лица сидящих в зале подростков. Я смотрела на них, а они – на меня. Заинтересованно, выжидающе, оценивающе…