Принцесса маори - Лора Вальден

Харакеке только хотела что-то ответить, как к ним на террасу вышла Ева.

— Что тут за крик? — удивленно спросила она.

— У Люси спроси. Я ей как раз говорила о важном, но она думает только о своей кладовке. Ей, видите ли, не понравилось, что пожилые мужчины, которые разместились в саду, хотят помочь убрать обломки. Люси требует, чтобы они прекратили немедленно. Как это понимать? А ты… ты должна находиться в постели! Понятно?

Ева украдкой взглянула на Люси. Как она понимала пожилую даму! Что, если мужчины найдут там не только старые памятные вещи? Она заговорщически кивнула Люси.

— Я сейчас же пойду к ним. Есть еще кое-что… — Ева запнулась.

Она покинула кровать только для того, чтобы как можно деликатнее сообщить Люси, что ее дочь Джоанна умерла. Но до этого нужно было успеть еще кое-что сделать. Ева должна была остановить постояльцев, чтобы те не разбирали развалины.

— Я скоро вернусь!

Харакеке беспомощно взглянула на Люси.

— Ну скажи, что на тебя нашло? Я пыталась тебе объяснить, что твой зять, возможно, пытался посягнуть на честь внучки, а тебя больше заботит эта проклятая гора обломков.

Люси отвернулась. Она не могла вытерпеть пронизывающего взгляда Харакеке. Несмотря на ее удивительные способности, сестра ни за что не должна была узнать, о чем думает Люси. Так глубоко не могла заглянуть в чужую душу даже она. Но сейчас Люси больше всего на свете жалела о том, что никогда прежде не рассказывала Харакеке о смерти отца. А теперь было уже слишком поздно. Это было не самое лучшее время, чтобы открыть правду, которую Люси хранила столько лет. Нет, правду сначала должен узнать Адриан!.. Люси вздрогнула.

— А где Адриан? Знает кто-нибудь, где Адриан? — озабоченно воскликнула она.

— Он поехал в Хейстингс, чтобы купить мне шляпку, — ответила Ева, которая только что вернулась на террасу и услышала вопрос Люси.

Девушка ненадолго задумалась, стоит ли говорить бабушке, что они поженились этим утром. Однако момент показался ей неподходящим.

— Тогда я спокойна. Мальчик в безопасности, — с облегчением ответила Люси. Ее взгляд вновь скользнул по Харакеке, которая с удивлением наблюдала за Люси.

— Как дела у Береники? — спросила она.

— Она спит. Хариата рядом с ней, — быстро ответила Ева, раздумывая, как лучше сообщить печальную новость. А теперь еще этот случай с Береникой и доктором. Стоило ли рассказывать об этом пожилым дамам? Вдруг это нанесет душевную рану и без того вспыльчивой Беренике?

— До землетрясения случилось кое-что плохое, — тихо заговорила Ева после паузы. Она опустила голову и уставилась на свои босые ноги. — Когда я пришла домой, Береника уже лежала в комнате. Мы позаботились о ней. Но тут она вдруг очнулась… И стала уверять, что доктор Томас пытался ее изнасиловать… — Ева подняла голову. Она опасалась, что обе маори будут шокированы этим известием, но Харакеке лишь ответила:

— Я видела синяки у нее на бедрах. Все сходится.

— И что только скажет Джоанна, когда узнает о поведении этого пропойцы? — вздохнула Люси.

Ева глубоко вздохнула, прежде чем выложить всю правду.

— Люси! Мне нужно кое-что рассказать тебе. В городе много погибших. Я сопровождала врача, помогала ему в работе, и среди раненых была женщина, которую я не сразу узнала… — Ева запнулась, на глазах появились слезы.

— Джоанна погибла, да? — Голос Люси звучал до странности сдержанно.

— Да, она умерла у меня на руках, — пробормотала Ева, все еще стараясь не расплакаться.

Люси опустилась в плетеное кресло и закрыла лицо руками.

Ева взглянула на Харакеке, но не увидела никаких эмоций у нее на лице. Ни печали, ни ужаса.

— Мне очень жаль, что я… что ты… что ты потеряла дочь, — произнесла Ева. Вспомнив последние слова Джоанны, она продолжила: — Она лежала у меня на руках, когда умирала. Она просила, чтобы ты простила ее. И добавила, что ты была права, а она оказалась тогда виноватой… Но она не хотела этого… Это ее слова, чтобы они ни значили.

Ева замолчала и внимательно посмотрела на Люси, но ее взволнованное до этого лицо словно окаменело. «Неужели последние слова Джоанны настолько шокировали ее?» — пронеслось в голове у Евы.

— Мне бесконечно жаль, что ты потеряла дочь после всего того, что тебе довелось уже пережить в жизни… — Ева громко всхлипнула.

Люси опустила руки и просто смотрела в пустоту.

— Джоанна не моя дочь, — отрешенно произнесла она.

Нейпир, октябрь 1876 года

Ожидание схваток оказалось самым неприятным делом для такого нетерпеливого человека, как Люси Болд. Она не могла сконцентрироваться на игре с кусочками дерева, хотя всегда любила играть с маленьким сыном. Томми в июле исполнился год, он стал совсем взрослым мальчиком. Иногда Люси смотрела на сына, словно он был очередным чудом света. У него были белокурые локоны, голубые глаза и упитанные розовые щечки. «Неужели это действительно мой сын?» — спрашивала она себя. Томми издал радостный крик и опрокинул башню, так что деревяшки разлетелись по всему полу. Этот акт разрушения сопровождался заразительным смехом малыша. Люси просто не могла не притянуть его к себе и не обнять. Но тут ее пронзила знакомая боль. Она глубоко вздохнула, чтобы не вскрикнуть. Вот, теперь все и началось!

Как только боль ослабла, Люси поднялась и передала Томми горничной Мэри, которая в этот год очень помогала ей. Женщина попросила отнести ребенка к миссис Дорсон. Малыш пищал от удовольствия. Он любил тетушку Ха: у нее всегда имелись какие-нибудь сладости, которые были строжайше запрещены дома. Люси помахала ему вслед, но малыш был слишком взволнован, чтобы ответить маме тем же.

Громко постанывая, Люси отправилась в спальню. Мисс Бенсон уже была готова принять роды. После того как Люси объявила ей ультиматум — либо никогда больше дурного слова не говорить о Харакеке, либо навсегда покинуть дом, — мисс Бенсон осталась при них акушеркой, хотя все замечали, как тяжело ей было держать язык за зубами.

— Вы поступаете легкомысленно, когда ходите вот так по дому, — ругалась мисс Бенсон, пока Люси, охая, укладывалась на кровать.

— Это ведь может длиться часами, — улыбнулась Люси.

— Во второй раз все будет быстрее, чем вы думаете, — поучала ее акушерка.

— Хорошо, тогда я еще немного посплю, — зевая, ответила Люси. — Я сегодня ночью играла с Томми. Он проснулся и больше не хотел залезать в кроватку.

— Вы слишком балуете мальчишку! — продолжала ворчать акушерка, бросая неодобрительные взгляды на Люси.

Люси лишь отмахнулась и повернулась на бок. Она блаженно погладила себя по большому животу, а через секунду все началось. Акушерка оказалась права. В этот раз роды происходили очень быстро. В период раскрытия схватки следовали одна за другой, не давая Люси передохнуть.