Случайная судьба - Барбара Делински

— Покойная жена, — поправил Гриффин. — Я видел фотографию. А теперь расскажи мне о Хизер. Она что-нибудь сказала?

— Не знаю.

— Что значит — не знаю?!

— Возможно, и сказала. А может, мне только показалось.

Гриффин терпеливо ждал, что за этим последует. Но Поппи молчала.

— Ты еще помнишь о моем существовании? — не выдержал он.

— Я просто не знаю, — с надрывом в голосе крикнула Поппи, и Гриффин понял, что они вернулись к тому, с чего начали. Голос у нее сейчас был в точности такой же, как когда она сняла трубку.

— Так она действительно Лиза? — тихо спросил он.

— Не знаю.

— Она опять не дала тебе никаких концов?

Поппи не ответила. А Гриффину страшно не хотелось ее торопить. В ней чувствовалась независимость — и ему это нравилось. К тому же до этого дня она жила без него и привыкла к этому. Придется потерпеть — нужно дать ей время подумать, привыкнуть к этой мысли.

— Завтра я приеду с самого утра — приготовлю тебе завтрак.

— Я могу сама приготовить себе завтрак.

— Мне это известно. Но, видишь ли, я люблю готовить, а на Литтл-Беар в этом смысле не очень-то развернешься. Так что уж сделай милость, дождись моего приезда, хорошо? Пожалей несчастненького, — заканючил он. — Очень хочется приготовить что-нибудь на настоящей плите! Ну Поппи, будь человеком!

— По-моему, я это уже слышала.

— Так я приготовлю завтрак?

Молчание. Потом тяжелый вздох…

— И что это будет?

— А что ты любишь на завтрак?

— Я первая спросила.

— Ладно. Могу приготовить классный омлет. Испечь булочки. А еще я делаю такие французские тосты — пальчики оближешь!

— Ты печешь?!

— Если меня очень попросят. Так что ты на это скажешь?

— Звучит чертовски заманчиво. Обожаю французские тосты.

— В восемь — это не слишком рано?

— Нет.

— Тогда договорились. Надеюсь, ты не проспишь наше свидание? — Он тут же пожалел о вырвавшихся у него словах, но Поппи не сказала ни слова, и на сердце у Гриффина полегчало. — После завтрака расскажешь, что так расстроило тебя во время свидания с Хизер? — мягко спросил он.

— Там видно будет, — неохотно проворчала она. Снова тишина в трубке. А потом чуть слышно: — Гриффин?

— Ммм?

— Спасибо тебе… — Это было сказано так тихо, что он едва разобрал ее слова.

— За что?

— За то, что позвонил. За то, что понял, что происходит между мной и матерью. За то, что думаешь обо мне… тревожишься. Такое бывает редко.

— А все потому, — нарочито назидательным тоном начал он, но тут у него сдавило горло, сердце заколотилось, как безумное, и Гриффину пришлось замолчать, чтобы она не почувствовала, какой ураган бушует в его душе, — что ты так долго морочила мне голову — кашлянув, продолжал он. — Помнишь свои письма, в которых ты расписывала, какая ты, дескать, независимая и все такое. Независимость, конечно, штука замечательная, и в тебе ее больше чем достаточно, но… Согласись, хорошо все-таки, когда рядом есть кто-то, кому не все равно, что с тобой?

— Да-а… — протянула Поппи. Хотела она этого или нет, но в голосе ее была едва сдерживаемая радость. — Только ты осторожно, хорошо?

— Обязательно. Спи спокойно.

— И ты.

* * *

Кэсси засиделась за работой за полночь, хотя, если честно, похвастаться ей было особо нечем. Тем не менее она до такой степени погрузилась в свои мысли, что, когда рука Марка легла ей на плечо, Кэсси от неожиданности подпрыгнула, словно в нее воткнули раскаленную булавку.

— Пошли спать, — ласково сказал он.

— Немного погодя, — улыбнулась она.

— Ты говорила то же самое и час назад. — Не дождавшись ответа, Марк убрал руку и выпрямился. — По-моему, все только хуже…

Это верно — все действительно становилось хуже с каждым днем. И в этом была виновата только она, Кэсси. Еще на сеансах психотерапии для семейных пар, куда они ходили вместе, им посоветовали обязательно ложиться вместе, хотя бы несколько раз в неделю. И не важно, что они будут делать в постели — разговаривать, заниматься любовью или просто лежать рядом. Кэсси со стыдом была вынуждена признать, что уже забыла, когда это было в последний раз.

Она запустила руку в волосы. Белокурые кудряшки мигом встали дыбом, словно символизируя разлад, царивший в ее мыслях.

— Прости… Мне просто нужно подумать.

Марк через плечо жены заглянул в разложенные перед ней на столе документы.

— Это из комитета?

— Не все. Надо что-то делать. Я имею в виду, с озером. В конце концов, мы ведь пьем эту воду. Нужно составить предполагаемую смету расходов.

— Мне казалось, ты покончила со всем этим еще в пятницу.

— Так оно и есть. Три офицера полиции, дежурство в три смены по восемь часов каждая плюс катер береговой охраны плюс оборудование для взятия проб воды — все вместе не так уж дорого. Эти расходы можно будет покрыть за счет минимального повышения налогов на недвижимость. Весьма скромная плата за то, чтобы жить спокойно.

— А что, кто-нибудь против?

— Да все те же. Альф Баззел и его шайка «старожилов» вопят о том, что мы, мол, выдумали какую-то мифическую угрозу, а на самом деле озеру ничего не грозит. Натаниель Роу и кучка таких же тупоголовых упрямцев заявили, что скорее умрут, чем допустят присутствие полиции. А Вилли Джейк и его сторонники твердят, что если мы действительно не хотим, чтобы в озеро попала какая-нибудь смертельная зараза, то нужно не трое, а по меньшей мере девять человек охраны, по три человека в смену. Но при этом — никакого увеличения налогов!

— А каково в целом общественное мнение?

— Похоже, оно на нашей стороне. Но ведь на всех не угодишь, верно?

— Подыщи хорошего пиарщика. Люди должны знать, что им грозит.

— Уже начали. — Кэсси махнула рукой в сторону присланных из Конкорда бумаг. — Увы, многие предпочитают прятать голову в песок и не хотят ничего слышать об опасности. Их устраивает то, что есть, и они не желают ничего менять.

Марк потянул за уголок лежавший на самом верху стопки документ. Но это была не бумага, а фотография. Кэсси заметила ее почти одновременно с Марком. Она видела ее сотни раз и все равно была поражена.

— Видимо, это либо Лиза Мэтлок, либо Хизер Мэлоун, — сказал Марк. — Хитрый вопрос, да?

— Ничего хитрого, — буркнула Кэсси. — Это Хизер.

— О, похоже, у тебя проблемы.

— Это уж точно. А Хизер не хочет мне помочь. Правда, существует крохотная вероятность, что она просто не может этого сделать. Я тут поговорила с двумя психиатрами, и они допускают, что у нее посттравматическая амнезия. Но до тех пор, пока мы не знаем, что это была за травма, мы связаны по рукам и ногам. Либо она не понимает, что ей грозит и поэтому продолжает хранить молчание, либо она виновна, причем увязла в этом деле настолько, что до смерти боится лишний раз открыть рот.