Принц-странник - Виктория Холт

— Не перестаю думать, что, будь отец жив, все бы шло по-другому, — сказала она.

Мэри ощутила острую жалость к ней. Бедная мама, подумала она. Как это грустно! Потерять мужа, которого очень любишь, а потом без конца упрекать себя за то, что невольно приблизила его ужасный конец. Вот отчего она с таким исступлением лелеет свое горе. Все ее дети стали разочарованием ее жизни: Чарлз в ссоре с ней; Генри она поклялась никогда больше не видеть; Джеймс, ее любимчик, станет для нее очередной головной болью, так как его властно прибрала к рукам при первой же встрече Энн Хайд, дочь королевского канцлера. Что скажет мать в случае брака сына с дочерью канцлера-пуританина? Впрочем, до этого еще может быть и не дойдет, и остается надеяться, что она не отречется от Джеймса, как сделала это в отношении Генри. Я разочаровываю ее своим нежеланием обращаться в католичество. Нет сомнения в одном: маленькую сестренку она обожает. Похоже, Генриетта — единственная из людей, кто вообще способен нравиться ей. Представляю ее действия: откуда-то из-под земли появятся отец Сиприен и аббат Монтагю и возьмутся за меня. Дорогая мама, прости, но я не могу изменить своей вере, даже ради тебя.

Но эти аргументы так и не пришлось использовать: через несколько дней пришло известие о болезни маленького Вильгельма Голландского, опасались черной оспы.

Вне себя от горя Мэри без промедления отправилась в Голландию.

Чарлз скакал в Бреду. Кто знает, как долго он там пробудет? Шесть лет минуло с того времени, когда его нога ступала по земле Англии, а сколько еще лет предстоит пробыть в изгнании? За это время он привык блуждать в мире фантазий и строить планы, которым не суждено осуществиться.» Мне так мало везло со времени сражения у Вустера, — говорил он своим друзьям, — что я ныне ни на что уже не рассчитываю «.

Он простился с Люси и сыном: теперь они будут в Лондоне, и ему хотелось верить, что они там будут прилично питаться. Что Люси везде будет чувствовать себя хорошо благодаря своим вездесущим любовникам, заботящимся о ней, он не сомневался, зато не имел представления, как будет платить ей обещанные четыреста фунтов в год. Его кошелек был пуст.» Я щедрый мужчина, — часто говорил он. — Я люблю одаривать, и если даже единственное, что я могу дать, это красивые, но беспочвенные обещания, мне их следует раздавать «.

Печальная Люси попрощалась с ним и остальными — она их всех покидала. Чарлз подержал на руках маленького Джимми. Он очень любил мальчугана. Будь это сын его и мадемуазель, или Гортензии Манчини, или успевшей овдоветь герцогини Шатийонской — любой женщины, на которой он мог в своем положении жениться, его радости и удовлетворению не было бы предела. Какая жалость, что такому чудесному пареньку, как Джимми, суждено до конца жизни оставаться бастардом.

— Что ты будешь делать в Лондоне, Джимми? — спросил он.

— Сражаться за короля! — твердо ответил мальчик.

— О, мой дорогой мальчик! Лучше было бы для тебя держать свои чувства за семью замками.

— Я сумею распорядиться моим мечом, папа. Смерть!., смерть!., смерть!.. Я отрублю Кромвелю голову.

— Позаботься лучше о себе, малыш. Это будет лучшая служба королю, которую ты можешь сослужить.

Джимми не слушал. Он стиснул в пальцах меч и думал о том, что будет делать в Лондоне.

— Тебе придется обуздать нашего маленького роялиста, Люси, — сказал Чарлз. — Боюсь, мы были слишком откровенны в его присутствии.

И вот они уехали, а он скачет в Бреду. В маленьком городке к нему присоединилась сестра Мэри.

Она покинула французский двор в отчаянии от известия о болезни сына. Но теперь она получила радостную новость: ее маленький сын уже выздоравливает, и подозрения на оспу, к ее величайшему счастью, не подтвердились.

Освободившись от страха за жизнь ребенка, Мэри вновь была весела. Она заявила, что не может проехать мимо Бреды, не повидавшись с любимым братом.

Они крепко обнялись, и он заставил ее подробно рассказать о впечатлениях от посещения французского двора. В особенности его интересовали новости о Минетте.

— Интересно, кто кого любит больше, она тебя или ты ее? — сказала Мэри.

— Расскажи, у нее все в порядке?

— Да, она очаровательный ребенок, только растет слишком быстро и жизнь при дворе для нее и для матери складывается не слишком-то счастливо. Особенно старается добавить перчику мадемуазель: при каждой встрече она пытается утвердить свое превосходство и права на первенство.

— Узнаю мадемуазель!

— Я думала, ты собираешься на ней жениться.

— Ты знаешь, это мамина мечта. Что касается меня, я бы женился на ней, при наличии у нее ответного желания. Никаких чувств к ней я не питаю, но она занимает слишком высокое положение, чтобы отворачиваться от такой невесты.

— Бедный Чарлз! Твой кошелек совсем пуст!

— Почти что.

— Я привезла тебе двадцать тысяч пистолей.

— Мэри, ты ангел! Однажды я верну тебе, обещаю. — Он смущенно засмеялся. — Все, что я могу положить сегодня к твоим ногам, — это обещания и авансы.

— Однажды ты станешь королем Англии, я в этом не сомневаюсь, Чарлз. Англичанам в тягость пуританские нравы. Ведь в каком они положении? Не мне тебе объяснять, как любят они веселиться. А что сейчас? Театры закрыты, никто не поет, никто не танцует, остается созерцать собственные грехи и вымаливать их прощение. Ни англичанин, ни англичанка такого вытерпеть не в силах, они ведь больше всего на свете любят развлечения и зрелища! Скоро им приестся вся эта пуританская тоска: однажды они решили, что не будут терпеть католических правителей, придет время, и они точно так же сметут пуританизм. Англичанам не нравится, когда религию смешивают с развлечением.

— Начинаю понимать, — сказал Чарлз, — что всю жизнь я себя вел как образцовый англичанин.

— Ну, разумеется! И скоро вся Англия осознает это, и тогда она будет умолять тебя вернуться. Именно так: встанут на колени и будут умолять вернуться.

— Им не придется делать этого. Им достаточно поманить пальцем, бросить приветливую улыбку бедному Карлу Стюарту, и он сию же секунду окажется целиком и полностью к их услугам. Давай теперь поговорим о родных. Мы ведь так редко встречаемся.

— Право, я предпочла бы более легкий предмет для беседы. Я немного расстроена из-за Джеймса и Энн Хайд. Думаю, я брала ее с собой в последний раз.

— Джеймс?.. И Энн Хайд?

— У него фантазии в ее адрес. Она хорошая девочка, Чарлз.

— А Джеймс… Он не так хорош? Мэри вздохнула.

— Я думаю только, что скажет по этому поводу мама.

— Бедная мама! Не хватало, чтобы она зареклась видеть еще одного своего сына.

— Она питает такие честолюбивые планы в отношении вас. При мне она шагу не давала ступить мадемуазель, пытаясь склонить ее выйти за тебя замуж.