Милая чаровница - Барбара Картленд

Зария огляделась. Арабы в широких черных одеждах с белыми тюрбанами выглядели очень живописно, однако в них чувствовалось что-то угрожающее. Это были не городские арабы, го­товые раболепно ждать причитающейся им платы за услуги. Это были арабы пустыни.

Об этом говорили их обветренные от непого­ды лица, жилистые от долгого сидения в седле и бесконечных путешествий по безжалостным пескам тела. У них был орлиный взгляд и суро­во сжатые губы. Зария недоумевала, что привело сюда этих людей, пока не увидела в дальнем конце комна­ты музыкантов. Они все были слепы. Девушка вспомнила, что, по традиции, арабским тан­цовщицам всегда аккомпанировали слепые му­зыканты. Тамбурины в оркестре начали отби­вать ритм. К ним присоединилась флейта и арабский кларнет. Музыка разрешилась бурным мелодичным взрывом, и на площадку выпорхнула девушка. У нее были высокие скулы, иссиня-черные во­лосы и огромные подчерненные глаза. В ушах перкали огромные кольца, а на шее – монисто из золотых монет, свидетельство успеха в своей профессии.

Ее босые ноги медленно двигались в стран­ном, словно ей одной понятном, танце, сначала лишь едва заметно раскачивая бедра. Посте­пенно бедра двигались все быстрее и быстрее, и дыхание зрителей становилось все учащеннее, как бы сливаясь с их ритмом.

Этот танец нельзя было назвать красивым, он был странным и диким, действуя на зрителя от­кровенностью и неистовостью движений. Зария забыла о Чаке. Ее сердце начало биться в такт странным зазывным движениям девушки.

В этот момент, когда глаза всех присутствую­щих были обращены на танцовщицу, голос по­зади Зарии произнес:

– Хорошо танцует!

Слова были сказаны по-арабски. Зария обер­нулась и увидела сверкающие на темном заго­релом лице черные глаза, белый тюрбан вокруг красивого жестокого лица и коричневый бур­нус, чуть отвернутый на одну сторону, обнажая неизменный нож с длинной рукояткой.

– Кто вы? – спросила она, уже зная ответ, и взглянула на Эди и мистера Вирдона, которые только сейчас почувствовали присутствие рядом с собой другого человека.

– Вы – шейх Ибрахим ибн Каддор? – прямо спросил Эди, но коричневый палец лег на его губы.

– Давайте обойдемся без имен, – сказал шейх по-арабски. – И говорите тише.

Зария перевела.

– Спросите его, привез ли он деньги, – при­казал Эди. Зария спросила.

– Они в седельном вьюке, – кивнул шейх. – Сколько у них товара?

Зария перевела его вопрос. В ответ Эди пока­зал три пальца, а потом разом растопырил пальцы обеих рук. Шейх кивнул.

– Скажите американцам, – обратился он к Зарии, – что я буду ждать их на рассвете в Эль-Кеттаре. Это кладбище за городом. Inshallah!

Inshallah! – «Если на то будет воля Господ­ня!» В этом слове заключался весь фатализм мусульманина. Зария перевела то, что сказал шейх. Эди задумался.

– Рассвет – это слишком рано, – наконец сказал он по-английски. – Покажется подоз­рительным, если мы в такой час покинем яхту.

– Нет, вы же собираетесь производить рас­копки, – ответила Зария.

– Вы правы, – согласился Эди. – Скажите ему, мы там будем, но передадим товар только в том случае, если он раскошелится. Я хочу поло­вину сейчас.

Зария перевела. Шейх сузил глаза.

– Половину? – переспросил он. – Почему я должен доверять им, если они не доверяют мне?

По выражению его лица Эди понял ответ без перевода.

– Скажите ему, это мое условие, – ответил он. – Мы не для того везли этот товар в такую даль, чтобы его прикарманили черномазые бандиты.

– Я не могу этого перевести, – возразила Зария.

– Тогда скажите, что либо он платит, либо остается ни с чем.

Испытывая неловкость, Зария повторила его слова. Шейх, казалось, не удивился.

– Подождите! – произнес он.

Он быстро удалился через портьеры на дальней стене ниши. Очевидно, там была еще одна дверь, очень удобная для тех, кто хотел войти незамеченным.

Никто в комнате не видел шейха. Все были поглощены танцем, который в этот момент достиг своей наивысшей точки. Еще не успели смолкнуть бурные аплодисменты, когда на сцену вышли две другие девушки, не старше четырнадцати, и начали «Танец с кинжалами».

Тонкие стальные клинки в их руках, блестя и переливаясь, мелькали в воздухе. Маленькие загорелые ноги быстро двигались в монотонном ритме. Музыка громко зазвучала и смолкла, лишь иногда врываясь ударами бури по листьям пальм или завыванием смерча в пус­тыне.

Девушки были почти совсем наги, но их гиб­кие узкобедрые тела казались бесполыми. Они словно исполняли некий ритуал.

Зарии не удалось как следует понаблюдать за танцем, потому что шейх скоро вернулся. Он опустился на цыпочки рядом с Эди и, не тратя времени на слова, начал передавать ему пачки денег, которые спрятал в складках одежды.

Зария не видела, какие это были купюры, но заметила, что Эди внимательно пересчитывает их, а Виктор с мистером Вирдоном не могут от­вести от них взгляда. Они все были так погло­щены своим занятием, что вряд ли сознавали ее присутствие.

Наступил подходящий момент для того, что­бы проскользнуть через портьеры. Скорее все­го, они не заметят ее ухода. Она уже готова бы­ла рискнуть, но вспомнила, как далеко они на­ходятся от города. Надо подождать другой возможности. Может, она представится ей по их возвращении на яхту.

Деньги были переданы, и шейх поднялся. Он развернулся на каблуках, задев лицо Зарии бур­нусом, и исчез так же быстро, как появился.

«Танец с кинжалами» кончился, и на пло­щадку вышла другая девушка. Ее стройное, об­наженное тело было исключительно красиво.

Под грохот тамбуринов Эди поднялся. Бросив на стол тысячную бумажку, он скрылся за портьерами, через которые удалился шейх. Ос­тальные последовали за ним.

Они оказались в узком сводчатом коридоре, который вел назад, в общую комнату. Противо­положным концом коридор упирался в обитую железом дверь. Эди распахнул ее. Она выходила на ту же подъездную аллею, но немного выше дверей с голубым фонарем.

Вокруг никого не было. Шейх исчез.

Место казалось пустынным. Сюда не доно­силась музыка, которую играли слепые музы­канты.

Эди вытер пот со лба.

– Как, черт возьми, мы найдем такси? – спросил он.

Словно из ниоткуда перед ним возник араб­ский мальчик.

– Такси, мистер? – спросил он на довольно сносном английском.

– Да, такси, и поживее! – ответил Эди. Мальчишка побежал к началу аллеи и, сунув пальцы в рот, издал пронзительный свист. Поч­ти немедленно на дороге показалось старое, по­трепанное такси.

– Куда везти? – спросил мальчишка. Зария назвала ему набережную, где стояла яхта. Мальчишка прокричал название старо­му, по-видимому, глуховатому шоферу, и тот кивнул головой в знак того, что понял. Эди протянул мальчишке несколько центов.