Леди и разбойник - Барбара Картленд

— Мы отправились в Стейверли, — ответил Рудольф. — До меня дошли слухи, что Белогрудый и его шайка превратили Стейверли в свой штаб. Но моя кузина Тея оказалась там раньше нас и предупредила Лусиуса. Он скрылся с черного хода, пока мы ломали парадную дверь.

— Когда начинаешь охоту, надо сторожить лисью нору у всех выходов, иначе зверь уйдет от вас, — насмешливо бросила Барбара. — А от кого вы получили эти сведения?

— О том, что Лусиус устроил в Стейверли штаб? Право, не стоит и упоминать!

— Скажите!

— Ну, вообще-то это была женщина, — ответил Рудольф с некоторым смущением.

— Кто она?

— Вы не можете ее знать.

— Я спросила, кто она.

— Ее зовут Молли Петтит.

— Где она живет?

— В «Зеленом драконе», в конце Флит-стрит.

— Почему она вам это рассказала?

Вид у Рудольфа был довольно смущенный, так что Барбара нетерпеливо сказала:

— Ах, Бога ради, отвечайте на мой вопрос и не сидите здесь с видом полного идиота! Совершенно ясно, что вы спали с этой девицей. Но если вы думаете, что я готова ревновать к каждой уличной шлюшке, то вы глубоко ошибаетесь!

— Я выпил лишнего, — пробормотал Рудольф, — а вы были с королем.

— Оставим это, — отрезала Барбара. — Что она сказала?

— Почти то же самое, что только что говорили вы: что я удивительно похож на моего кузена. Конечно, она не знала, что он мой двоюродный брат, но я понял, о ком идет речь, и попытался заставить ее разговориться. В конце концов мне удалось узнать, что один из людей Лусиуса приходил в «Зеленый дракон» за какими-то припасами. Молли ему понравилась — она и впрямь недурна для девицы такого пошиба. Она и предложила на следующий день привезти припасы из Лондона на одноконной повозке. Он согласился, и, насколько я понял, они недурно провели остаток ночи. Он ушел от нее на рассвете, и ей показалось, что ему не хотелось, чтобы его видели на улицах при свете дня.

Она привезла продукты в условленное место, и по ее описанию я понял, что это на краю парка, окружающего Стейверли. Там ее встретил ее поклонник, а с ним оказался еще один человек, тот, который был странно похож на меня. По ее словам, это был, бесспорно, джентльмен. Он расплатился с ней и попросил никому не рассказывать о том, с кем она встречалась и кому продала свои товары.

Молли сдержала свое слово, но мое сходство с незнакомцем так удивило ее, что она не выдержала и начала выведывать у меня, кто он мог быть и не брат ли он мне.

— Так что вы знали, что он живет в Стейверли?

— Если подумать, то лучшего места не найдешь, — ответил Рудольф. — Большой дом пуст и заброшен. В нем полно потайных ходов, погребов и подвалов, секретных комнат. Надо только их знать. Но мне не приходило в голову, что шайка разбойников может поселиться в пустующем доме. Я впервые услышал о таком!

— Думаете, он вернется туда теперь, после того, как вы их оттуда спугнули? — задумчиво спросила Барбара.

— Полагаю, что да. И сэр Филипп придерживается такого же мнения. Поэтому он выжидает.

— А вы? Вы тоже готовы ждать? — жестко спросила Барбара, прекрасно зная ответ.

Рудольф густо покраснел.

— Проклятие! Вы же знаете, в каком я положении! Вы всего две недели назад одалживали мне деньги! Это дало мне возможность не голодать, но ненадолго.

— Теперь, когда ваша кузина на свободе, следовало бы попросить ее помочь вам, — горько улыбнулась Барбара.

— Она мне поможет! — огрызнулся Рудольф. — Можете в этом не сомневаться!

Его голос внезапно зазвучал так резко, что Барбара пристально посмотрела на него.

— Что вы намерены предпринять?

Он рассказал ей о своих планах. Выслушав его, она скупо улыбнулась. Потом протянула руку и взяла вышитый кошелек со столика, где он всегда лежал наготове, чтобы она могла расплачиваться со своими шпионами и соглядатаями. Достав оттуда десять флоринов, она презрительным жестом бросила их Рудольфу. Они упали на пол у его ног, и мгновение он тупо смотрел на них, словно не мог поверить, что монеты настоящие.

— Возьмите! — приказала Барбара. — Они вам понадобятся. Такие вещи стоят дорого, как вам предстоит убедиться.

В ее словах и манере обращаться с ним было нечто мерзкое. Брошенные ему деньги были оскорблением, и они оба это понимали. Их хватило бы только на то, чтобы он мог пообедать, что ему тоже очень не помешало бы. Для тех, к кому она благоволила, у Барбары находились совсем другие деньги. Она редко пользовалась серебром, и Рудольф подозревал, что она приготовила серебряные монеты специально для того, чтобы насмеяться над ним. Ему следовало бы уйти или, еще лучше, швырнуть эти деньги Барбаре в лицо. Однако он был голоден. Рудольф наклонился, медленно подобрал флорины с пола и положил их в карман. Потом выпрямился и посмотрел на женщину, которую когда-то любил сильнее, чем кого бы то ни было в течение всей своей пустой, беспутной жизни.

Она откинулась в кресле, поставив одну ногу на маленькую скамеечку. Платье соскользнуло с одного ее плеча, от чего она казалась доступной и почти неудержимо притягательной.

Глаза ее были полузакрыты, губы вызывающе приоткрылись, но Рудольф чувствовал, что она издевается над ним.

И внезапно он почувствовал, что ненавидит эту женщину.

Ненавидит за те глубины страсти, в которые она его увлекала, за чувства, которые в нем будила, за любовь, которую он так щедро расточал ей. Глядя на нее, он понял, что она ждет, чтобы он упал к ее ногам, что она намеренно разжигает в нем желание, несмотря на то, что только что заставила его пресмыкаться, собирая монеты. Она обращалась с ним как с прислугой, как с псом, которому она только что бросила кость! И в эту секунду, видя ее в этом кресле из королевских покоев, на фоне обивки которого ее белоснежная кожа казалась просто ослепительной, Рудольф полностью освободился от ее очарования. Не говоря ни слова, двигаясь чуть скованно из-за охватившего его глубокого стыда, он повернулся и вышел, хлопнув дверью.

Оставшись одна, Барбара Каслмейн сладко потянулась, закинув руки за голову, и зевнула. Забавно было дразнить этого дурня. Но немного досадно, что он все-таки закусил удила и сбежал от нее в тот момент, когда она меньше всего этого ожидала. Однако у нее были гораздо более сажные заботы.

Она вернулась к своему секретеру и после недолгих размышлений написала на листке бумаги несколько строк.

Потянувшись за золотым сургучом, который она вытребовала у короля, Барбара вдруг передумала и решила, что простой красный сургуч будет более уместен. Она поставила печать, а потом позвонила в золотой колокольчик. Когда на вызов явился лакей, она отчитала его за то, что он так долго не шел, и спешно послала за одним из грумов.

Того безотлагательно привели к госпоже. Это было малорослое создание с бледными ресницами над вороватыми глазками и привычкой разговаривать, не разжимая губ, из-за чего его речь становилась невнятной. На нем были старые брюки и рваная рубаха. Оказавшись перед Барбарой, он забормотал какие-то извинения, объясняя, что ему не дали времени надеть ливрею.