Французская жена - Анна Берсенева

Феликс и не знал, что в рождественские дни вымирают не только автомастерские, но едва ли не все кафе в Париже. Брассри, которое они с трудом отыскали, было из самых простых. Но эти, простые, как раз и нравились ему особенно: парижская простота отличалась от всего, что Феликс до сих пор связывал в своем сознании с этим словом.

Смешанный запах вина, пива и кофе витал над контуаром неотчетливо, как эхо. На табурете у контуара сидела женщина с испитым лицом. Пила она при этом, как ни странно, только кофе и вела с хозяином беседу, которая со стороны казалась светской.

Феликс уже знал, как называется состояние, в котором пребывает эта женщина, хотя и не мог точно перевести на русский его название. Впрочем, это понятие вряд ли и переводилось на какой бы то ни было язык: chez-soi – «у себя».

Всем, кто собрался этим вечером в брассри на берегу Сены, хорошо было в таком вот «у себя». Феликс сразу это почувствовал, и тоска легонько кольнула его в сердце.

Они с Марией прошли в дальний маленький зал – там как раз освободились места за столиком возле большого зеркала. Ступеньки, какие-то неожиданные полустенки, старые тускловатые зеркала – все это заманчиво усложняло пространство.

– Вы хотите поужинать? – спросила Мария.

– Нет. Просто выпью.

– Я тоже.

Подошел гарсон, и Мария попросила принести «маленькое вино». Феликс не понял, что это такое, но спрашивать не стал. Она объяснила сама:

– Это будет вино из хозяйского погреба. Такое есть во многих простых кафе. Оно тоже очень простое, не слишком выдержанное, но вкус всегда отличный. Вы не против, что я его заказала? – спохватилась она.

– Не против.

Он подумал, что «немаленькое» вино для нее дорого, наверное. Много ли заработаешь, давая уроки ленивым Катюшам?

Гарсон принес кувшинчик, к нему сыр на круглой доске.

– Вы не обиделись, что я договорилась о новой работе для вас в рождественские каникулы? – спросила Мария.

– Наоборот – спасибо. Работа нужна. А праздники я все равно не праздную.

– Но почему?

Он промолчал. Ему не хотелось это объяснять.

– А вот вы почему в праздники работаете? – спросил он вместо ответа.

– Вы имеете в виду мой урок для Кати? Но для меня это не очень работа, – ответила Мария.

– Вы же сказали, что взяли на себя обязательства.

– Да, конечно. Но это не обязательства работы. Просто я пообещала одной своей знакомой, русской, что позанимаюсь с ее правнучкой. Ее внук – то есть не внук, а племянник-внук, такой же, как для меня Нина, – купил в Париже дом, переехал сюда с семьей. И Валентину Васильевну ужаснуло то, что она увидела. Сама она живет здесь с войны: ее угнали в Германию из русской деревни, она была тогда совсем девочка, а потом попала во Францию. И вот она впервые увидела сейчас этого племянника-внука, и это показалось ей очень горько. Особенно его семья. Впрочем, вы сами видели. И она попросила меня позаниматься французским с Катей. Валентина Васильевна была так сильно расстроена, что я не могла ей отказать. Так что для меня это не очень работа, – повторила Мария. И, всмотревшись в лицо Феликса, добавила: – Я не являюсь несчастной и бедной, Феликс. Ведь вам показалось именно так, да? Я скорее то, что можно посчитать бездельницей – не очень богатой, но вполне обеспеченной. Рантье. После родителей остались деньги в банке, и я могу жить на эти проценты так, как хочу. Я не хочу много, – улыбнулась она.

– Меня это вообще-то не касается, – пожал плечами Феликс.

За полгода своей жизни в Париже он успел заметить, что французы не имеют обыкновения разговаривать о своих денежных делах. Расспросы на эту тему выглядели более неприлично, чем расспросы о том, как у них происходит секс. Феликс был знаком с немногими французами, да и то очень поверхностно, но ему казалось, что это именно так. Получается, не так?

Мария смотрела на него прямым и ясным взглядом, и у него не было ощущения, что ее раздражает или хотя бы смущает этот разговор.

– А вы, Феликс? – спросила она.

Он вздрогнул.

– Что – я?

Она заметила, как он вздрогнул, и сказала поспешно:

– Я только хотела спросить, почему вы приехали во Францию. Мне показалось сегодня, когда мы шли вдоль Сены, что вам нравится Париж, и поэтому я захотела спросить, надолго ли вы приехали. Но это, конечно, не обязательно отвечать.