С любовью, бывший - Алёна Снатёнкова

– Глеб, зачем ты привёл её сюда? – бабка подскакивает с места, костылем своим, показывая на Майю.

Своим взглядом, она просто выжигает на мартышке кровавую метку, и я как-то даже не сомневаюсь, что в мыслях она четвертует нас обоих. Заслоняю девушку своим телом, и улыбаюсь во весь рот, демонстрирую идеальные зубы, гордость моего стоматолога.

– Опусти трость, бабуль. А то я могу подумать, что ты не рада видеть любимого внучка.

Прохожусь по номеру, не выпуская маленькую ладошку Майи из своей руки. Хрен знает, что происходит, но я тактильно чувствую всю дрожь девушки, которая и мне передается. Крепче сжимаю пальцы, надеясь забрать себе весь нервоз, который она испытывает в этот момент.

– Пчёлка, присядь. – Подталкиваю её к противоположному от бабули дивану.

Она, молча, садится, и смотрит мне прямо в глаза, задавая немой вопрос, который я расшифровываю, как «что мне делать?». Поворачиваюсь так, что бабка видит лишь мою задницу, а Майя лицо, и прислоняю палец к губам, показывая, что ей не нужно что-то говорить.

Пчелка облегченно кивает, и кладет руки на свои коленки. Да, мне не нужно, чтобы она говорила. Считаю, что у нее уже передозировка от общения с моей родней. Хватит. Год назад, они поговорили. Пообщались так, что теперь никто из них, не заслуживает даже тупого приветствия, сказанного её губами.

– Глеб, немедленно объяснись! – Громыхает на весь номер, моя ещё совсем недавно, любимая бабушка. Не, командовать она всё-таки умеет. Самое удивительное, что её голоса боятся все. Любой, на кого она орет, обычно мочит штаны, и сваливает, сверкая пятками. Но не я.

– Легко! Как мы уже все догадались, ты помнишь Майю.

Альбертовна перемещает взгляд на мою мартышку.

– Помню. – С какой-то шизанутой гордостью отвечает она, и снова садится в свое кресло, прищуренными глазами смотря сквозь меня. На Майю, которая так и продолжает сидеть за моей спиной.

– И помнишь, как угрожала ей год назад? – перехожу сразу к делу, ведь тянуть это дерьмо противно. – Как давила на самое дорогое.

– Зачем мне угрожать этой маленькой пигалице? – Спокойно говорит монстр в брючном костюме.

Слышу, как на последнем бабкином слове, Майя скрипит зубами. Да и меня воротит, но вот только вестись на провокацию старой маразматички, я не собираюсь.

– Это я и хочу узнать. Зачем пенсионной карточке воевать со школьным проездным билетом?

***

Присаживаюсь рядом с Майей, снова захватывая пальцы, в свою ладонь. Они холодные. Настолько холодные, что ими можно охлаждать двигатель. Растираю нежную кожу, пока в номере повисла гробовая тишина. Мартышка рядом. Осознаю это – и готов смеяться, как обдолбанный нарик. Больше не отпущу. Суперклеем приклеюсь к ней на всю оставшуюся жизнь. Интересно, она понимает, что я её только что приговорил к пожизненному заключению рядом с самоуверенным придурком, готовым отказаться от всего, лишь бы только ловить на себе взгляд диких глаз?

Пофиг.

Потом скажу.

Пусть сюрпризом будет её попадание в моё рабство.

– Выгони её, и мы поговорим. – Слышу голос, который отвлекает.

– Что это так? Ты не стесняйся. Здесь все свои. Правда, матери не хватает для полного состава. – Рукой гребу по воздуху, подтверждая сказанные слова.

– Свои? – Тут стоит рассказать, что у бабули сарказм из носа потёк. – Дочки алкаша и матери кукушки никогда не будут «своими» в моей семье. Никогда! Твоя сестра разве не поняла меня?