Милая неженка - Галина Куликова

– Погодите, – оживилась девушка и, быстро наклонившись, открыла стоявшую возле скамейки сумку. – Вы вот эту штуку имеете в виду?

С этими словами она вытащила на свет божий запеленутое в старый шерстяной платок распятие, развернула его и подала Артуру. В то же мгновение краска сбежала с лица мистера Данцевича. Округлив глаза, он протянул вперед дрожащие руки и срывающимся голосом закричал:

– Осторожнее, ради бога, осторожнее!

Пока американец со священным трепетом буквально обнюхивал свою драгоценность, Иван наклонился к Нике и тихо спросил:

– Зачем ты притащила с собой распятие? Собиралась фотографировать религиозных фанатов?

– Я хотела показать его Спартаку Геннадиевичу, – пояснила девушка. – Мне его Ян Сигизмундович порекомендовал. Или это меня ему порекомендовали… Неважно. Главное, что в свое время Спартак Геннадиевич работал в мастерской, где занимались реставрацией церковной утвари, старинного оружия, монет. Потом он сам активно занялся коллекционированием и вот уже много лет собирает иконы, а потому прекрасно разбирается в религиозной символике. Ян Сигизмундович был уверен, что это именно тот человек, который мне нужен.

Хотя казалось, что мистер Данцевич целиком и полностью поглощен созерцанием распятия, на самом деле он чутко прислушивался к словам Ники и мгновенно уловил суть ее объяснений.

– Вам не нужен никакой специалист по иконам, – горячо заявил он, бережно возвращая тяжелый крест Нике. – Вам вообще никто не нужен, кроме меня, и сейчас я объясню вам, почему. – Артур глубоко вздохнул и сложил ладони перед грудью, как будто умоляя выслушать его очень внимательно. – Дело в том, что сам по себе этот предмет не представляет собой огромной художественной ценности, поэтому рядовой коллекционер, не говоря уже о музее, предложит вам за него весьма скромное вознаграждение. В то время как мой клиент рассматривает его как неотъемлемую часть своей коллекции, в которой это распятие является единственным недостающим звеном. Вот поэтому-то он и готов платить большие деньги. Гораздо бо́льшие, чем вам предложит кто-либо другой, уверяю вас.

От всей этой истории у Ники уже голова шла кругом. Она совсем стушевалась, не представляя, как себя вести и что отвечать на уговоры американца. Зато Иван нисколько не растерялся. Неторопливо достав из кармана пачку сигарет, он испросил у Артура разрешения прикурить, а потом, затянувшись, небрежно поинтересовался:

– И о какой же сумме идет речь, позвольте узнать?

Мистер Данцевич вытащил из кармана небольшой блокнот в потертом кожаном переплете, открыл его и что-то быстро написал на плотной линованной бумаге. Потом, аккуратно вырвав страничку, он сложил ее пополам и с легким поклоном протянул Нике. Та с любопытством развернула листочек и вздрогнула. Лицо ее выглядело ошарашенным и даже слегка глуповатым, как это обычно бывает у людей, переживающих неожиданно приятное потрясение.

– Это рублей? – на всякий случай спросила Ника.

– О чем вы говорите, моя дорогая? – возмутился Артур. – Долларов! Естественно, долларов.

Иван, затушив сигарету, мельком глянул Нике через плечо и длинно присвистнул. Потом весело рассмеялся и, подтолкнув Нику локтем, сказал:

– Ну а теперь нам осталось выяснить самое главное: я все еще твой жених?

В этот момент в дальнем конце аллеи появилась, наконец, Ада Павловна в сопровождении мужа и огромного сенбернара по кличке Себастьян. Ника сразу вскочила с места и засуетилась.

– Простите, мистер Данцевич, – смущенно обратилась она к Артуру, – но теперь мне предстоит поработать.

– Конечно, конечно, – закивал тот, тоже поднимаясь на ноги. – Но вы должны пообещать мне, что до тех пор, пока мы с вами снова не побеседуем, вы не станете показывать эту вещь вашему собирателю икон.

– Не волнуйтесь, на данный момент вы относитесь к числу моих фаворитов, – улыбнулась ему Ника.

– Мы можем встретиться сегодня вечером? – уточнил Артур. – Надеюсь, вы понимаете, что у нас была только предварительная беседа и нам с вами еще предстоит очень серьезный деловой разговор.

– Да, я понимаю, – заверила его девушка. – Назначайте место и время.

Американец снова достал свой потертый блокнот и нацарапал в нем несколько строчек. Отдавая записку Нике, он выразительно посмотрел на распятие, которое осталось сиротливо лежать на скамейке, и с пафосом произнес:

– И, ради всего святого, будьте с ним поаккуратнее. Это поистине бесценная реликвия.

С этими словами мистер Данцевич откланялся и быстро зашагал прочь.

– А мне показалось, что цена у этой реликвии вполне конкретная, – усмехнувшись, сказал Иван, завернул распятие в платок и быстро засунул его обратно в сумку. – По крайней мере, когда ты показала мне его каракули, я успел насчитать шесть нулей.

– Мне кажется, что я сплю и вижу сон, – призналась Ника.

– Хочешь, чтобы я тебя ущипнул? – спросил Иван и, подойдя вплотную, шутливо схватил ее за запястье. Потом он потянулся к ней губами, но Ника, которая кожей ощущала приближение Ады Павловны, сделала страшные глаза и, увернувшись от его поцелуя, сердито зашипела:

– С ума сошел? Целоваться на глазах у клиентов неэтично. К тому же Ада Павловна не производит впечатления человека, который станет умиляться всяким нежностям.

– Да и собачка ее тоже… – удивленно покачал головой Иван, глядя куда-то Нике за спину. – В том смысле, что не дай бог она неправильно нас поймет…

Ника быстро обернулась и увидела прямо перед собой умную и немного печальную морду Себастьяна. Позади с поводком в руках стояла Ада Павловна, наряженная в длинную душегрейку и замысловатую шляпку с пером. Рядом, опираясь на палку, возвышался толстый мужчина с седыми усами и мясистым носом.

– Добрый день, – поспешила поприветствовать Ника честную компанию.

– Здравствуйте, здравствуйте, – елейным голоском пропела старушка. – Погода сегодня прелестная, очень подходит для фотографирования на лоне природы. Я права?

– Абсолютно правы, – заверила ее Ника, которой не терпелось поскорее приступить к работе.

– Простите нас за опоздание, – приятным баритоном проговорил толстяк.

– Кстати, – перебила его Ада Павловна, – вы ведь еще не знакомы. Разрешите вам представить – это мой супруг, Спартак Геннадиевич. Прошу любить и жаловать. А это Вероника Малышева, – сделала она широкий жест рукой в сторону Ники. Потом старушка неожиданно резко развернулась лицом к Ивану и, впившись в него цепким взглядом, требовательно воскликнула: – А вы? Вы кто такой?

– Я… Иван Порядин, – с легкой запинкой ответил тот.

– Поклонник таланта Вероники Малышевой? – попыталась уточнить ехидная Ада Павловна. Но Ника не позволила ей продолжить свой допрос. Она шагнула Ивану навстречу и, посмотрев ему в прямо в глаза, громко сказала:

– Это мой жених. – А потом, понизив голос, добавила: – Если, конечно, верить тому, что я твоя невеста.