Княжна для викинга - Анна Лакманова

Туман пожрал землю, оставив неясные очертания домов и деревьев. Приглушенным огоньком мерцало окошко правительницы Дорестадта. Свет из-под ставенок едва сиял, то затухая, то разгораясь.

Княгиня сидела за столом, делая в расходной книге какие-то пометки. Перед ней разбросались счета и накладные. Никому не доверяла она самого главного – надзирания за казной. Что бы она ни делала, чем бы ни была занята – картины прошлого пролетали перед глазами, словно птички по небосклону.

Многому Умила научилась с тех пор, как стала женой свирепого Годслава. Даже в те далекие времена многие опасались ее, а некоторые даже ненавидели. Все, кроме правителя, видели истинное лицо Умилы. В его глазах она всегда оставалась нежной и умилительной. Очень неудобно зависеть от кого-то. Но Умила не тяготилась опекой своего благодетеля. Ведь он души в ней не чаял. И вскоре весь город узнал, кому нужно пасть в ноги, моля о милостях. Вовсе не к суровому правителю Рарожья, омываемого хладными водами Варяжского моря. А к его новой жене.

Когда-то она была лишь рабыней-иноземкой в чужом доме. Когда-то у нее не было ни своего слова, ни даже собственного угла. И вот теперь у нее есть все. Ум Умилы всегда смотрел дальше, нежели обычно видят женщины. Не было ни дня, когда б она не думала о будущем. Завоевать победу – лишь полдела. Важнее и труднее – удержать ее. И кажется, раздумья принесли свои плоды. Мир рушился. Города исчезали в пепле. Не было уже ни Ингрид, ни Годслава, ни их сына Харальда. Лишь Умила и ее хранимые богами дети продолжали идти сквозь время, отряхивая с сапог пыль чужих земель.

– Мира! – откашлявшись, окликнула Умила служанку.

– Госпожа…– в горницу вошла миловидная девица с чистым смелым лицом. Будучи с детства сиротой, оставшейся без дома и племени, она усердно служила своей влиятельной повелительнице.

– Моя дочь, Ума, где она? – справилась Умила, попутно завершая счетные работы.

– С заката почивать изволит, – отчиталась исполнительная служанка.

– А где Синеус? – когда Умила произносила имя младшего сына, ее губы улыбались.

– Трудно предположить…– Мира поправила подушку, подпирающую спину Умилы в кресле.

– Найди-ка мне его. И поживей! – распорядилась Умила.

– В такой час он может быть где угодно, – затянула Мира, которой не хотелось полночи искать гуляющего князя.

– Сказала – найди! – Умила стукнула ладошкой по столу.

Прошло изрядное количество времени, прежде чем на пороге возник статный силуэт. Синеус был ладно сложен и имел красивое мужественное лицо. Оружие и самодовольная улыбка всегда находились при нем. Он был не из робкого десятка. Уверенный в себе грубиян, решающий любой вопрос силой, которой у него было пока вдоволь. Сегодня он пребывал в приподнятом состоянии духа, расположенном к шуткам.

– Матушка пожелала видеть меня, – начал Синеус, до самых дверей провожая заинтересованным взглядом удаляющуюся фигуру служанки. Он был хищник по натуре. Любил поохотиться как в лесу за тетеревами, так и в палатах да дворах за юными девицами, безмятежно разгуливающими перед его носом.

– Присядь. Нам есть, о чем потолковать, сын, – Умила жестом указала на табурет супротив себя.

– Разреши, не стану! – Синеус развязано и нетерпеливо расхаживал по горнице.

– У меня для тебя новость, – Умила знала своего сына вполне. За долгие годы она усвоила, что с ним не нужно вступать в переговоры. Иначе он вымотает все нервы и в итоге поступит по-своему. Ему нельзя оставлять выбора и нельзя обращать внимания на его сопротивление. – Очень скоро мы справим твою свадьбу.

– Откеда это взялось?! – Синеус усмехнулся, развалившись в кресле, притаившемся в углу. Это было его любимое место в покоях матери. Он никогда не присаживался к ней за стол, дабы она не втягивала его в изучение переписки с соседями и в произведение прескучнейших расчетов, коими почти всегда была занята.

– Тебе нужно подготовиться. Через несколько дней ты поедешь в гавань встретить свою невесту. Она уже спешит к ти, пока мы говорим о ней, – Умила решила не вступать с ним в прения, а сразу давать необходимые установки.

– И кого же ты состряпала для меня в супруги? – ухмыльнулся Синеус, намекая на поваренные таланты матери. Казалось, он пока не уразумел, что обсуждаемые обстоятельства реальны и относятся именно к нему.

– Урманская принцесса…Прелестная Ефанда…Дочь короля Кетиля и…– Умила не успела закончить, как Синеус перебил ее.

– На ней ведь должен жениться Нег! – Синеус вскочил с кресла, словно ужаленный. - Я-то тут при чем?!

– На ней женишься ты, – Умила встала из-за стола и приблизилась к Синеусу, поправляя его волосы бережной материнской рукой. Она хотела не позволить его гневу разгореться. В противном случае он закатит скандал и разнесет обстановку покоев. – Твой брат не может быть одновременно в двух местах. Скоро он женится на новгородской княжне, а ты на урманской принцессе. И да, она была ранее обещана ему, однако…

– Я принужден до смерти, по-твоему, подбирать за ним объедки? Матушка! – перебил Синеус, вскипев. На его красивом лице нарисовался злобный оскал.

– О чем ты говоришь, милый, ну какие объедки? Он даже не видел ее! – Умила не удивилась. Она была заранее готова, что с Синеусом все окажется непросто.

– Выходит, он женится на цветущей новгородской княжне, получив в приданое обширные угодья…А я должен удовольствоваться промерзшей лягушкой с сундуком каменьев?! – Синеус отпихнул руку матери, копающуюся в его волосах.