Венера - Джейн Фэйзер

Войдя в гостиную, Полли буквально упала на руки Ника. Ее трясло словно в лихорадке. Николас прижал ее к себе, чувствуя, как она хрупка под своим замысловатым нарядом.

— Что случилось, дорогая? Он обидел тебя? — спросил встревожено Николас.

— Нет… нет… Ничего страшного, — ответила Полли, собравшись с силами. — Все хорошо, я думаю. Просто я не знала, как это будет трудно, Ник. В тысячу раз труднее, чем на сцене!

— И это все? Тебя вывело из равновесия только то, что пришлось играть трудную роль?

— Если бы это было всего-навсего исполнение роли, я бы не чувствовала себя сейчас такой разбитой, — проговорила девушка дрожащим голосом и приняла от Де Винтера бокал вина. — Спасибо, Ричард! Ты не учитываешь, Ник, что я должна была еще и придумывать слова этой роли.

Кинкейд и Де Винтер переглянулись. Они даже не предполагали, что Полли придется столь тяжко.

— Однако ты справилась со всем? — осведомился Ричард.

Полли кивнула и отпила большой глоток вина.

— Надеюсь, мне удалось кое-что… Я слышала разговор о герцоге Монмауте… — И Полли, нервно прохаживаясь по комнате, рассказала им все, что смогла узнать, и снова наполнила бокал. Николас нахмурился, увидев, с какой торопливостью выпила она вино, но ничего не сказал.

— И на чем вы с ним расстались? — продолжал расспрашивать девушку Ричард.

— Он решил посчитать, сколько я стою, — грубовато ответила Полли и снова потянулась к графину с вином.

— Нет, детка, с тебя уже хватит, — остановил ее Николас.

— Какое вы имеете право указывать мне, что делать, а что — нет? — возмутилась Полли. — Я ни капли не выпила за весь вечер, так как боялась потерять бдительность и допустить в результате какую-нибудь оплошность. Неужели же и теперь мне нельзя немного расслабиться?

— Почему нельзя? — произнес Николас. — Просто ты пьешь слишком быстро…

Ричард встал и надел плащ.

— Ну, мне пора, — сказал он. — Прими мои поздравления, Полли. Я ничуть не сомневался в тебе. — Наклонившись, он поцеловал ее в лоб. — И слушайся Ника: у него богатый опыт по части спиртного.

— Да, — согласился Николас. — В юности я был изрядным гулякой.

Проводив Де Винтера, он вернулся в гостиную.

— Простите мне мою резкость, — молвила Полли. — Я не хотела вас обидеть.

— Не извиняйся, — сказал Николас. — Пойдем-ка лучше в спальню. И позволь мне успокоить тебя более приятным способом, чем принятие спиртного.

-Что, черт возьми, происходит?! — воскликнул Николас, стоя посреди гостиной вечером следующего дня.

— Это от его светлости герцога Букингемского, — ответила Полли.

Вернувшись из театра, она увидела, что гостиная напоминает оранжерею. В каждом углу стояли букеты экзотических цветов, а Сью и миссис Бенсон были расстроены тем, что для них не хватало ваз.

— Где он все это раздобыл? — Полли беспомощно развела руками. — Здесь хватит цветов на целое Вестминстерское аббатство!

— Оранжереи герцога Букингемского славятся на всю Англию, — объяснил Николас. — Здесь есть записка?

— Да. — Полли взяла конверт и протянула Нику. — Он хочет, чтобы я, когда поеду на прием во дворец, украсила орхидеями платье в знак того, что его подарок принят.

— И ты сделаешь это?

Она покачала головой:

— Нет. Вместо этого я возьму цветок фризии и вколю его в кружево на рукаве. Это и будет моим ответом.

— Ну и проказница же ты, Полли, — засмеялся Николас. — Мне начинает казаться, что эта игра со всемогущим герцогом доставляет тебе удовольствие!

— В какой-то степени да, — призналась она. — Сегодня вечером я буду изображать на приеме кокетливую ветреницу.

— В таком случае мне лучше оставаться дома. Пусть герцог решит, что меня мало волнует, чем ты там занимаешься. Впрочем, если хочешь, я тоже отправлюсь с тобой во дворец.

Полли, молча наполняя вазу с тюльпанами свежей водой, думала о том, что Николас втянул ее в опасное дело, а теперь оставляет одну. А вдруг он замыслил использовать ее в качестве шпиона в первый же день их встречи? Если это действительно так, то в его предательстве по отношению к ней нет ничего удивительного. Просто деловые отношения одержали верх над любовными.

— Нет-нет, конечно, вы можете остаться дома, — заторопилась она с ответом. — Я подумала было, что и вы будете там, но теперь поняла, вам не стоит этого делать.

Она словно со стороны слышала свой голос, холодный и ровный, негромко звучавший в маленькой гостиной, где экзотические ароматы оранжерейных цветов смешивались в один тяжелый, удушливый запах. Странно, вместо весенней свежести в комнате царил дух некоего разрушения.

Николас нахмурился. Он ощутил в голосе Полли внутреннее напряжение, которое она пыталась всячески скрыть.

— Что случилось, дорогая? — спросил он, подходя к Полли. — Тебе страшно?

— Вовсе нет, — ответила девушка. — Да и чего мне страшиться? Я ведь еду во дворец, где мне отведена роль ветреной кокетки. — Она улыбнулась. — Надеюсь застать вас здесь, когда я вернусь. Или, может, у вашей светлости иные планы?

— Я пригласил к себе друзей поужинать и поиграть в карты, но после этого я приеду сюда, на Друри-лейн.

— Не надо, — пожала плечами Полли. — Когда друзья разойдутся, будет уже поздно…

— Полли, я чувствую, что тебе стало вдруг не по себе. Когда я приехал, ты была в добром расположении духа, а сейчас словно что-то гложет тебя.

— Глупости, у меня все в порядке, — возразила Полли и позвонила в колокольчик. — Миссис Бенсон подаст сию минуту обед. Она специально для вас приготовила жаркое из говядины.

Во время трапезы Полли весело болтала, словно ничего не произошло, и Николас забыл о своей тревоге, решив, что во внезапной перемене ее настроения нет ничего необычного.

Герцог Букингемский ждал с нетерпением, когда же, наконец прибудет госпожа Уайт. Однако появление ее в Большой Галерее Уайтхолла вызвало у него лишь досаду и разочарование. Орхидей, которые он так самонадеянно предполагал увидеть в качестве украшения на ее платье, к его огорчению, не было. Пройдя сквозь толпу придворных, он медленно подошел к ней и поклонился.

— Госпожа Уайт, мы бесконечно счастливы, что вы удостоили нас своим присутствием! — В голосе Виллерса звучала ирония, а поклон его был слишком глубоким, чтобы считаться почтительным.

Полли вспомнила, что Николас говорил о комплиментах и прочих знаках внимания, которые могут восприниматься как оскорбление. Она улыбнулась и сделала реверанс точно с такой же подчеркнутой вежливостью.

— Милорд, вы слишком добры ко мне! — сказала она, взмахнув веером и с сильным треском сложив его.

Сощурившись, герцог внимательно наблюдал за ней. Люди обычно боялись ссориться с ним и, уж конечно, не делали ответных жестов, когда он выражал недовольство.