Маленькая ложь - Слава Доронина

— Господи, Лерочка, какая красота… — мама восхищенно обвела глазами дом с бассейном.

— Да, место и в самом деле волшебное, — согласилась я.

Даня нормально перенес перелет и даже немного поспал в самолете. И я очень переживала утром как все пройдет. Олег проводил нас в аэропорт, и я знала, что прямиком из него он отправится к Ирине, а затем к следователю.

— Аккуратно, сынок! — я в последний момент успела поймать Даню и подхватила его на руки. — Разобьешь колени, кто будет плакать? — ласково улыбнулась и поцеловала малыша в пухлую щечку.

Даня заметил бассейн и принялся вырываться из рук. Наши занятия в Москве, к которым мы недавно вернулись, нравились нам обоим и я бы тоже сейчас с удовольствием искупалась в теплой и прозрачной воде, но для начала переоделась.

— Мама тебе нельзя быть днем на солнце, — напомнила я, чувствуя, что жарит здесь очень сильно. — Но большая терраса, которую я заметила вон там, — указала рукой на дом. — К твоим услугам. И там прекрасный обзор на бассейн.

Здесь были идеальные условия для жизни. Я бы не хотела уезжать из этого места никогда! Взяв Даню на руки, я отнесла его в дом, мы переоделаись и направились к бассейну исполнить его главное желание. Разбор вещей и осмотр дома будут немного позже. И хоть впереди нас ждало десять дней отдыха я уже начинала грустить, что мне придется покинуть эту красоту и вернуться в серую и холодную Москву.

Полчаса мы плавали с сыном в бассейне, а затем я повела его на ужин. Мама уже успела облюбовать себе одну из комнат на первом этаже, а мы разместились с няней и сыном на втором. За ужином мы долго обсуждали наш предстоящий отдых. Мне бы очень хотелось прокатиться по острову на машине, но было страшно отправляться в такую поездку одной.

Ближе к ночи мне позвонил Олег. Я весь день ждала от него новостей. По прилету на остров я скинула ему сообщение, что мы на месте, но ответа так и не получила. Впервые этим вечером мы долго разговоаривали с бывшим мужем не об общих делах или обидах, а он вкратце рассказал, как прошел его день, много внимания уделил месту, в котором мы жили. Даже упомянул, что мечтает выкупить эту виллу, а потом на всю зиму прилетать сюда вместе с нами. Он, как и я, не любил холод и сырость. В конце беседы Олег сказал, что не уверен, получится ли у него прилететь, и посоветовал мне отрываться на всю катушку, потому что в Москве снова идут дожди.

После нашего разговора на душе вдруг стало хорошо и спокойно. И я даже знала почему. Я была далеко от Москвы, а все свои переживания и волнения оставила в столице. Вечером я уложила Даню спать и мы с мамой вышли на террасу. Вдохнув в легкие свежий воздух, я почувствовала как у меня слегка закружилась голова от этих опьяняющих ароматов.

— Как же здесь хорошо… — протянула я и блаженно прикрыла глаза.

— Лера, — мама подладила меня по руке, когда я прижалась к ней и обняла ее за плечи, как в детстве. Я уже наперед знала, что очень скоро всего этого будет мне не хватать, но думать об этом себе запрещала.

— Что у вас с Олегом, дочка? Почему он не полетел? Ведь собирался же изначально…

Глупо было отмалчиваться или говорить, что все хорошо, и тем не менее я не хотела ни с кем делиться всем тем, что происходило у меня внутри на его счет. И про его проблемы рассказывать маме я не горела желанием. Лишь одно понимала: он специально спланировал этот отдых, чтобы мы с сыном были подальше от всех его разборок с Коноваловым за бизнес. И за это я была ему очень благодарна, потому что пересекаться с Миланой не желала. Мне плевать было на ее проблемы, и что она лишилась своего достатка. Обо мне она два года назад не думала, когда они на пару с отцом совершали все эти гадости.

— Знаешь, мы с отцом жили, в целом, хорошо. Без такого вот достатка, который сейчас у Олега, но мне не на что жаловаться. Наши с ним добрые отношения по большей части моя заслуга. Я всю жизнь его любила, и ты наверное этим в меня пошла, дочка.

— Чем мама? — я непонимающе на нее посмотрела.

— Любишь ты его, Лера. И глаза вон как сияют последние дни…

Все утро я думала об Олеге, вспоминала нашу ночь, точнее ее предрассветные часы и у меня на теле выступали мурашки от этих мыслей. Глупо отрицать, что я ничего к нему не испытывала. Боялась довериться, и в то же время чуть себя отпускала, как меня закручивало в водоворот чувств.

— Что ты хочешь этим сказать, мама?

— Прямо говорю, что для безразличного человека столько всего делать не станут.